Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Отрывок из книги "КРИПТОГРАФИЯ И СВОБОДА - 3"

Глава 1.2. Цифровизация

            

             «Цифровизация – наше светлое будущее» - такой лозунг все чаще можно слышать сейчас где угодно. А что такое цифровизация? И как она связана с криптографией? Мне, например, чисто интуитивно кажется, что цифровизация тесно переплетена с криптографией и, в первую очередь, с цифровой подписью. И, следовательно, настоящая цифровизация означает широкое применение криптографии в повседневной жизни. И тут уже встает такой каверзный вопрос: возможна ли настоящая цифровизация при существующей в настоящее время в России и описанной в предыдущих главах «криптографической политике»? При ее фактических запретах на общепризнанные международные криптографические стандарты, кулуарные процедуры выбора общероссийских криптографических стандартов, чиновничью монополию на криптографию?

             На мой взгляд, возможны два варианта.

             Первый (наиболее вероятный). Чиновники объявят о наступлении какой-нибудь «квалифицированной цифровизации», как уже объявили о «квалифицированных сертификатах».

             Второй (невероятный). Криптографическая политика в России кардинально изменится.

             Давайте сначала представим себе этот невероятный второй вариант.




Криптографическая утопия

             «Остапа понесло…»

***

Россия лет так через *дцать. Всем, даже школьникам, понятно, что криптография – это специфический раздел математики, ее простейшие основы начинают изучать еще в средней школе: что такое шифрование, цифровая подпись, криптографические ключи и т.п. Без этого в дальнейшей жизни будет трудно. А при получении высшего образования – более углубленный курс: симметричные и асимметричные криптографические алгоритмы, RSA, алгоритм Диффи-Хеллмана и его ЕС-разновидности и многое другое, в зависимости от профиля учебного заведения.

Большинство крупных компаний при приеме на работу проводят с соискателем криптографический экспресс-экзамен. Если кандидат в бухгалтеры, например, не понимает, что такое цифровая подпись и не знает, чем секретный ключ отличается от открытого, то шансов устроиться на работу у него нет.

             У каждого россиянина есть свой персональный цифровой секретный ключ для цифровой подписи. И, может быть, даже не один, в зависимости от назначения подписи. Сама процедура цифровой подписи очень проста, гораздо проще, чем нынешняя подпись с помощью авторучки. Наиболее простой способ: приложи свой смартфон к сканеру – и все, больше ничего не надо, хотя подписывать можно с помощью чего угодно: компьютера, планшета, мобильного телефона, смарт-часов и всего прочего, где есть простенький процессор. Цифровой секретный ключ может быть записан там, где удобно, но есть специализированные чипы повышенной защищенности, предназначенные для секретных ключей. Их много и они от разных производителей, как российских, так и зарубежных.

В качестве персонального секретного ключа можно также использовать свои индивидуальные биологические параметры: отпечатки пальцев или сетчатку глаза. Такую подпись назвали биоцифровой. В этом случае вообще никаких устройств не нужно: достаточно приложить палец к сканеру или посмотреть на считыватель сетчатки. Программа, установленная на сканере или считывателе сетчатки, автоматически считывает отпечаток или сетчатку, вычисляет по ним секретный ключ для подписи, отыскивает в специализированной базе данных персональный сертификат, который включается в состав подписи, и осуществляет подпись. Правда, еще с доцифровых времен ведутся дискуссии, насколько безопасна такая процедура, поскольку при ней персональный секретный ключ попадает в память постороннего устройства. При подписи с помощью смартфона, например, персональный секретный ключ никуда во вне не выходит, поэтому подпись с помощью смартфона считается более безопасной, чем биоцифровая. Но это знает каждый школьник и каждый решает сам: пользоваться биоцифровой подписью или нет.

Времена, когда в России запрещали международные криптографические алгоритмы, вспоминаются примерно так же, как мы сейчас вспоминаем времена, когда кибернетику считали буржуазной лженаукой. Все запреты не выдержали испытания реальной жизнью и канули в небытие вместе с теми, кто их придумывал.

             Никто не понимает, что такое существовавшая в доцифровую эпоху «графологическая экспертиза подписи» и как с ее помощью можно признать подпись недействительной. Все думают, что это проверка смартфона при поднесении его к сканеру для осуществления подписи. Видимо, такая экспертиза проверяет, не разбит ли дисплей на смартфоне. Но почему подпись с разбитым дисплеем признается недействительной и что считать разбитым дисплеем – неразгаданные загадки доцифровой эпохи.

             Цифровизация широко проникла во власть. Начался лавинообразный процесс отмены  разных  доцифровых криптографических запретов с учетом, в первую очередь, их экономической эффективности. Быстро оценили неэффективность запрета использования международных криптографических алгоритмов, отменили, в силу запутанности и сомнительной целесообразности, всякое существовавшее ранее лицензирование криптографической деятельности, сделали строгой, понятной и доступной процедуру экспертизы криптографических решений. В результате начался лавинообразный процесс использования криптографии вообще и цифровой подписи в частности.

             Биоцифровая подпись, несмотря на сомнения в ее безопасности, стала очень популярной: ведь для нее никакого своего устройства вообще не требуется. Как раньше, в древнюю-предревнюю доцифровую эпоху, везде стояли будки с телефонами-автоматами, так в развитую цифровую эпоху появились будки «Подключись к цифре». Заходит в такую будку какая-нибудь бабушка лет под 70, безо всякого смартфона, только со своим цифровым паспортом – ID карточкой. «Вставьте Вашу ID карточку и приложите палец к считывателю» - даже бабушке понятно. Через минуту – сообщение: «Вы успешно подключены к цифровой России». Что за это время произошло? Имеющееся в цифровой будке устройство считало бабушкин отпечаток пальца, вычислило по нему уникальный секретный RSA-ключ, по этому ключу и бабушкиной ID карточке сформировало запрос на получение персонального сертификата и направило его во всероссийский Удостоверяющий Центр. Никаких персональных данных в запросе нет, только уникальный идентификатор ID карточки - UID. Удостоверяющий Центр по UID определил, что раньше сертификат для такого UID не выдавался, а если выдавался – то автоматически отзывает его. Формируется новый сертификат и заносится в общедоступную всероссийскую базу данных сертификатов на LDAP-сервере. Все!

             Приходит после этого бабушка, например, на избирательный участок. Голосовать. А там под каждым портретом кандидата – сканер для снятия отпечатка пальца. Бабушка выбрала того, кто ей больше понравился, и приложила к его сканеру свой палец. Компьютер, к которому подключен сканер, сначала вычислил по отпечатку открытый ключ и направил запрос во всероссийскую базу данных сертификатов. Там по открытому ключу нашли бабушкин сертификат и послали его в ответ компьютеру. Компьютер, получив сертификат, вычислил по отпечатку секретный ключ и с его помощью сформировал бабушкину биоцифровую подпись, включил в нее  сертификат и послал все это в ЦИК. В ЦИКе проверили, что по этому сертификату раньше не голосовали, а если голосовали, то предыдущий голос автоматически аннулируется, затем проверили поступившую подпись и учли бабушкин голос. Все!

               Как полезли изо всех своих статистических щелей разные Гауссы после появления биоцифровой подписи!

             Общение власти с народом стало, в основном, цифровым. Резко возросло число различных правдивых соцопросов. В зависимости от важности используется цифровая или биоцифровая подпись и  проверка подписей всех участников опроса не составляет особой проблемы, ибо сервера с сертификатами, содержащими открытые ключи практически всех россиян, общедоступны. Организовать практически любой соцопрос легко может практически любой россиянин. Биоцифровая подпись очень популярна при различных опросах, проводимых в общественных местах.

Чье имя должен носить космодром, откуда запускаются ракеты к Луне?

1.      {C}С. П. Королева

2.      {C}Ю. А. Гагарина

3.      {C}Д. О. Рогозина

И три сканера, к которым надо только палец приложить. Поставили эти сканеры на станции метро «Площадь Революции», рядом с собачьей мордой, которую все раньше трогали руками и затрогали до блеска. Теперь народ стал трогать сканеры, а собачке полегчало. До блеска затрогали сканеры, но не все.

             Слово «коррупция» устарело и стало синонимом доцифровой эпохи. Бизнес тоже сделался цифровым, вперед вырвались компании, производящие hardware и software для цифровизации. Появились реальные российские конкуренты у Microsoft, Apple, Oracle и других западных IT-гигантов, ибо все российские специалисты и программисты бросились возвращаться назад, особенно после того, как для гарантии необратимости цифровой эпохи приняли специальный закон об оскорблении чувств здравомыслящих.

***

- Утром – закон, днем – специалисты, днем – закон, вечером – специалисты, вечером – закон…

- А нельзя ли так: утром – специалисты, а вечером – закон?

- Можно и так. Но ЗАКОН – ВПЕРЕД!!!

***

В этом законе противоречия между словом и делом были признаны оскорблением чувств здравомыслящих. Появилось даже такое понятие, как противоречие между словом и делом в особо крупных размерах.

Как следствие, у многих российских чиновников доцифровой эпохи, публично призывавших россиян к патриотизму и национальной гордости, была отобрана вся их зарубежная недвижимость и продана с аукциона. На вырученные деньги закупили современные компьютеры для сельских школ, наладили в деревнях медицинскую помощь, предоставили этим чиновникам жилье в средней полосе России, равноценное по площади отобранному. И еще на цифровизацию деньги остались…

Чиновники притихли, не стали публично говорить, что «во всем виновата Америка», чаще стали вспоминать, у кого роскошная недвижимость. Сразу же резко поубавилось число владельцев такой недвижимости, поскольку упоминание о ней стало противоречить соответствию доходов и расходов, что также было признано оскорблением чувств здравомыслящих.

Не забыли и о криптографии. Согласно одному из разделов закона,  пропаганда существовавших в доцифровую эпоху криптографических запретов приравнялась к пропаганде наркотиков.

Настоящее высшее образование стало резко повышать авторитет и уважение к человеку. В России вновь героями фильмов стали умные очкарики, типа Шурика из «Операции Ы», на все готовые, лишь бы сдать экзамен на 5.

-             Конспект есть?

-             Ребятам отдал, вон читают.

Российские центры разработки решений для цифровизации стали такими же известными, как и Кремниевая долина. Располагаться они стали в местах, раньше считавшихся медвежьими углами. Туда потянулись современные автодороги, бесплатный высокоскоростной Интернет, быстро возникла обширная инфраструктура. Но и медведи тоже остались, как же без них.

Кто не знает про Кремниевую долину – цитирую Википедию: «Кремниевая долина - юго-западная часть консолидированного метрополитенского статистического ареала (агломерации-конурбации) Сан-Франциско в штате Калифорния (США)… Метрополитенский статистический ареал – это урбанизированная зона вокруг одного или нескольких крупных городов-ядер с высокой плотностью населения и с тесными экономическими связями.»

Таким образом, медвежьи углы тоже стали частями консолидированного метрополитенского статистического ареала (агломерации-конурбации), только не в США, а в России. Типичным примером агломерации-конурбации стала деревня Гузеево Лесного района Тверской области, входящая в урбанизированную зону вокруг Москвы.

Примерно с такой же скоростью, как в доцифровую эпоху росло количество долларовых миллиардеров, стало расти число российских удостоверяющих центров, признанных международными. Бизнес на выдаче сертификатов такими центрами стал значительно более эффективным, чем торговля нефтью и газом.

Россия стала центром поисковых криптографических исследований. Регулярно стали проводится открытые международные конкурсы на создание наилучших криптографических алгоритмов. В Интернете появилось множество российских порталов, посвященных анализу представленных на конкурсы кандидатов, оценке их криптографических и эксплуатационных качеств. Алгоритмы, не участвующие в этих конкурсах, вызывают усмешку у большинства россиян и не имеют никаких шансов на использование в эпоху цифровизации.

На месте, где когда-то стояла Стекляшка, теперь – площадь Свободной Криптографии. Здесь танцуют.

В метро иногда можно встретить интересных просителей.

Люди добрые! Простите, что обращаюсь к Вам. Я – жертва цифровизации, был раньше чиновником, подписывал по 250 бумаг в день, и совсем разучился делать что-либо еще. А сейчас эти бумаги стали никому не нужными, а с ними и я стал никому не нужным безработным, голодаю и пропадаю. Подайте, кто сколько может!

Сердобольные математики и программисты подают: кто копеечку, а кто и рублик.

***

             Внутренний голос сказал: «Проснись!»


Вся книга в формате PDF

Криптография и Свобода - 2

Назад в будущее

Все шесть с лишним лет моего пребывания в Корее меня не покидало ощущение того, что я попал в СССР конца шестидесятых годов. Напомню современным читателям то время.

Сравнительно недавно закончилась Великая Отечественная Война. Многие фронтовики еще полны сил и здоровья, эти люди, прошедшие сквозь неимоверно тяжелые испытания, определяют моральный климат в стране. Победа, доставшаяся ценой огромных потерь, выдвинула на первый план все лучшие качества наших людей. Технари, физики, инженеры – уважаемые люди. Легких нефтяных денег еще нет, нефтяного чиновничьего разврата – тоже.

Как мне кажется, отношения людей к правительству и правительства к людям в СССР в 60-е годы и в современной Корее были во многом схожи. Корейцы сами, за счет своей дисциплинированности и работоспособности, построили в своей стране современную экономику, подняли уровень жизни народа, завоевали уважение и признание во всем мире. Но ведь и в СССР в 60-е годы было много схожих черт: советский народ сам восстановил свою страну после войны, поднял уровень жизни, создал ядерное оружие и космические ракеты и тоже был уважаем в то время во многих странах мира. До тех пор пока не появилась нефтяная халява…

Как тут не вспомнить философские истины, которые нам, советским студентам, вдалбливали все время: бытие определяет сознание, производственные отношения развиваются вслед за производительными силами, конфликт между производительными силами и производственными отношениями приводит к революции и прочая, прочая, прочая… А если перевести всю эту науку на простой и понятный язык, то, на мой взгляд, получилось вот что. До конца 60-х годов те, кто управлял СССР, зависели от своего народа, от результатов его труда, от наличия в СССР современных технологий, от того, как люди, создающие материальные блага, относятся к своему правительству. Вспомним Великую Отечественную Войну и тех, кто создавал и выпускал танки и самолеты, пушки и «катюши», патроны и снаряды. Была ли тогда возможна коррупция на уровне Бангладеш, Кении и Сирии? Если немного вульгарно подойти к марксистско-ленинской философии в СССР и под производительными силами понимать то, что непосредственно связано с производством: заводы, фабрики, конструкторские бюро, научно-исследовательские институты и т.п., а под производственными отношениями – коммунистическую партию и советское правительство, то до конца 60-х годов производственные отношения объективно были заинтересованы в том, чтобы производительные силы были современными и работоспособными. Как это у них получалось – другой вопрос.

И вот – открытие нефтяных месторождений в Сибири в конце 60-х годов, и, как следствие, появление легких нефтедолларов. Да гори они синим пламенем, эти заботы о производительных силах, производственным отношениям и нефтедолларов вполне хватает! Нефтедоллары стали определять сознание! И понеслось… В 70-е проспали научно-техническую революцию, компьютеризацию, мировую интеграцию в экономике, зато появился очередной культ: дорогой и любимый товарищ Леонид Ильич Брежнев. Ведь марксизм учил, что конфликт между производительными силами и производственными отношениями может привести к революции. Но это было очень давно, еще до появления телевидения и других средств массовой информации. А в 70-е годы Карла Маркса подправили: может и не привести, если производительные силы каждый день оболванивать по телевизору «дорогим и любимым» и прочим коммунистическим пустозвонством.

Итак, в СССР производительные силы были брошены на произвол судьбы в угоду нефтедолларам. А в Южной Корее - наоборот, производственные отношения были брошены на произвол судьбы в угоду развития производительных сил. В 60-х годах в Южной Корее установилось военное правление, основной задачей которого было развитие экономики, ибо халявных нефтедолларов в Южной Корее нет и вряд ли они появятся в обозримом будущем. И в полном соответствии с марксизмом, опережающее развитие производительных сил «подтянуло» за собой, причем мирно и ненасильственно, развитие демократии и гармонии в обществе, которые здесь с тех пор выступают в роли производственных отношений. В 1987 году военные сами передали правление демократически избранным гражданским властям.

А в СССР в 80-е годы – облом! Рухнули нефтяные цены, иссяк поток нефтедолларов. Современной экономики нет, караул, караул! Начинаем перестройку производственных отношений. Производительные силы при этом подождут. Голые полки магазинов, всеобщие дефицит и ажиотаж, революция в августе 1991 года – все в точности по Карлу Марксу, как ни пытались его все это время подправлять. Нефтяные цены затем опять поднялись, халява вернулась, с тех пор и до самого последнего момента так и висит над Россией это проклятие – нефтедоллары, которые не дают развиваться экономике, плодят коррупцию и презрение власти к своему народу, готовят очередную революцию. Неужели и вправду: «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно»? Ждем очередного падения цены бочки? Или Маркс все-таки был не совсем прав и не предвидел появления Интернет, который, в противовес телевизионному одурачиванию, сможет заставить правителей не лгать и не воровать, и тогда наложенное на Россию в 60-е годы проклятие спадет?

Если бы не эти проклятые нефтяные деньги! Коммунизма, как обещал Хрущев, наверное, не построили бы, но более-менее приличную и честную жизнь наш народ, прошедший войну, несомненно, заслуживал.

И вот, попав в Сеул, я убедился в том, что история знает сослагательное наклонение. Если бы не эти проклятые нефтяные деньги, то наша экономика пошла бы по похожему пути, по которому пошли корейцы, и я уверен, что к середине 80-х годов бренды советских фирм были бы распространены по миру не хуже, чем Samsung, LG или Hyundai. А вместе со здоровой экономикой мы получили бы здоровые общественные отношения, при которых человек, производящий материальные блага, занимает более высокое положение в обществе, чем тот, кто эти блага распределяет, реальное равенство всех перед законом, отсутствие вызывающего лицемерия со стороны власти.

Это, в общем, достаточно тривиальные философские истины, гораздо интереснее реальные, конкретные примеры из жизни корейцев и не только их, которыми я с радостью готов поделиться с читателями этой книги.

Korea. Example 1.

Интуитивно ясно, что пробки на дорогах в Корее неизбежны. Страна с высоким уровнем жизни, с высокой плотностью населения и большим количеством автомобилей на душу населения. На машине на север не поедешь, там наши братья по соцлагерю отбили всю охоту к ним ездить, остается только юг. Из Сеула на юг есть не очень-то много дорог, все-таки не наша равнина – везде горы. Летом, когда от жары в Сеуле плавятся мозги, те бедолаги - корейцы, которые решились поехать на своих машинах на юг искупаться на тихоокеанском побережье – километров 350 – 400 от Сеула, - могут из-за сплошных пробок растянуть свое путешествие на 10 – 12 часов в один конец.

За все время своего пребывания в Корее я не видел ни одной чиновничьей машины с мигалкой. Роскошные лимузины – пожалуйста. Но все они – в общей очереди, в общих пробках. А один случай меня особенно поразил.

На очередной осенний пикник нашу фирму вывезли на юг где-то километров за 150 от Сеула. После традиционной программы пикника вечером в субботу возвращаемся назад в Сеул, время – около 6 вечера, дорога – сплошная пробка, а до Сеула еще пилить километров 100. Я уже мысленно прикидываю, во сколько доберемся до цели, дай бог, чтобы к тому времени не закрылось метро. Поделился своими печальными мыслями с корейским боссом, а он мне в ответ: «Не бойся, сейчас выедем на трассу номер 1 и за час доедем до Сеула». Я сначала не поверил: трасса номер 1 – это основная дорога на юг, уж где-где, а там-то пробок должно быть еще больше. Но он мне пояснил: по инициативе Президента Кореи был принят закон о выделенной крайней левой полосе на трассе 1. Эта полоса предназначена только для автобусов, везде висят камеры наблюдения, за выезд легковой машины на эту полосу – штраф около 300$. В каждом автобусе пассажиров примерно в 10 раз больше, чем в легковой автомашине, поэтому логично предоставить автобусам отдельную полосу. «А как же высокопоставленные корейские чиновники, они что, на юг не ездят?» - спросит нормальный россиянин. Ездят. Но либо со всеми в автобусе, либо в своей машине в общей пробке.

Все в точности так и произошло. Выехав на трассу 1, наш автобус пробрался в крайнюю левую полосу, которую никто не занимал, газанул под 100 и через час мы были в Сеуле. А я все время вспоминал Кутузовский проспект и как там относятся к простым россиянам при проезде правительственных кортежей.

Korea. Example 2.

Фото похоже на наше картофельное поле. Только выращивают на нем не картошку, а красный перец – национальную корейскую еду. Дело было где-то в марте месяце, еще достаточно прохладно, вот грядки и укрыты пленкой. А за полем не сельский клуб, а здание национального корейского парламента. Уж не парламентарии ли решили выращивать здесь в свободное от заседаний время перцы? Если да, то такие парламентарии лично мне очень симпатичны. Тогда получается, что парламент – место для дискуссий, а рядом – место для совместного выращивания перцев после дискуссий, и всем такая демократия по душе.

Вообще-то про корейскую политическую систему можно тоже сказать пару слов, хотя в ее детали я особенно не вдавался. Но некоторые ее штрихи были заметны невооруженным взглядом. Во-первых, день выборов в Корее – всегда в середине недели и он объявляется выходным днем. На мой взгляд, не пойти проголосовать при таких условиях просто стыдно. А во-вторых, реклама кандидатов абсолютно равномерная, это видно даже иностранцу, прогуливающемуся в предвыборный период по улицам Сеула.

Hong Kong. Example 3.

        «Гонконг – свободный город, туда виза не нужна» - так уверял меня мой корейский босс mr. Lee. Все так. Почти.

Дело было в 2005 году. Мы с mr. Lee собрались в турне «Китай-Гонконг», причем сначала в Китай, в Шенг-Шен, тот, что рядом с Гонконгом, а затем и в сам Гонконг. Вроде как бизнес-турне, поиск потенциальных партнеров. Искали потенциальных производителей смарт-карт и их считывателей. В Китае – все подешевле, но качество лучше в Гонконге. Билеты на самолет куплены, и уже в самом корейском аэропорту Инчеон выясняется, что хотя Гонконг и свободный город, но не для всех. Россиянам в те времена туда требовалась отдельная виза. Вообще-то полуофициальная интерпретация была такая: в Гонконг свободно пускают почти всех, за исключением исламских террористов (Пакистан), бандитов и проституток (Россия). Хоть стой, хоть падай: через полчаса заканчивается регистрация на рейс, а в моем загранпаспорте есть виза в Китай, но нет визы в Гонконг. Поскольку рейс на самолет был до Гонконга и обратно, то в корейском аэропорту Инчеон приняли соломоново решение о том, что делать с этим русским: в Гонконге, не выходя из аэропорта, сразу же двигай на Ferry-Terminal, откуда отправляется катер в Китай. А обратно – точно так же: сразу с катера – на самолет, не переходя зону пограничного контроля. Причем перелет «туда» пограничники смогли проконтролировать: в Гонконгском аэропорту меня, не доходя до зоны пограничного контроля, встречала миловидная девушка с плакатиком «mr. Maslennikov», которая и проводила до того самого Ferry-Terminal, откуда отплывал катер в Китай. А вот обратно…

Mr. Lee был настроен как-то не по-чиновничьи: запланирована встреча в Гонконге с крупным производителем считывателей для смарт-карт – Advanced Card Systems (ACS). На руках есть обратный билет в Сеул, неужели в Гонконге на пограничном контроле не поймут, что я не бандит и не проститутка и не пропустят по российскому загранпаспорту без визы? Короче, идем через пограничный контроль в Гонконге, а там куда кривая вывезет.

На пограничном контроле в Гонконге кривая, естественно, вывезла меня к начальнице службы пограничного контроля. Это была сравнительно молодая женщина лет 30-ти, стройная и говорящая на безукоризненном английском языке.

- Почему Вы прибыли в Гонконг без визы?

    Мой корейский босс объяснил ей, что мы бизнесмены и хотим наладить сотрудничество с гонконгской компанией ACS. А я, достав из сумки свой Notebook, стал объяснять этой очаровательной женщине про CSP, электронную подпись и систему Internet Banking. И дальше произошло то, что не укладывается в голове у любого россиянина, хоть раз в жизни сталкивавшегося с российскими чиновниками. Начальница службы пограничного контроля Гонконгского аэропорта, проще говоря, обычная гонконгская чиновница, вдруг заявляет:

    - Да, я вижу, что Вы представляете интерес для моей страны. Прошу Вас, подождите немного, я попробую связаться с моим боссом и помочь Вам.

    Минут через 30 ко мне подходит ее подчиненный и говорит, что разрешение выдать мне визу получено. Нужно ее оплатить, это, если мне сейчас не изменяет память, 74 доллара, но оплатить нужно в местной валюте. Даю ему 100-долларовую купюру. Он извиняется за то, что мне пока не разрешен выход за пределы зоны пограничного контроля, и если я не возражаю, он сейчас сходит и разменяет ее. Сон какой-то. Еще через 15 минут этот чиновник приносит мне паспорт с гонконгской визой и 26 долларов сдачи. Занавес.

    Представим себе, на минутку, аналогичную картину, например, в Шереметьево-2: кореец прилетел в Россию без визы и на пограничном контроле начал что-то парить про CSP, электронную подпись и Internet Banking…

    Нет, не нужно в этой книге раскручивать дальше сценарий подобного фильма ужасов.


Назад                                Продолжение
В начало книги Криптография и Свобода - 2

Криптография и Свобода - 2

Сказка про числа, которые не хотели ни с кем делиться

    В действительном множестве, рациональном подмножестве жили-были натуральные числа. То есть числа 1, 2, 3, 4, 5 и т.д. Их еще иногда «числами в натуре» называли. Основным занятием натуральных чисел было умножаться-делиться в соответствии с операциями умножения и деления. Про умножение – все понятно, любое число могло умножаться с любым другим числом без проблем, а вот с делением все обстояло куда как сложнее. Не со всяким другим числом могло делиться натуральное число, бывало заартачится: не хочу с ним делиться, хоть обнуляйте меня совсем! Столько споров и дискуссий вызывала эта операция деления натуральных чисел, что в конце концов она-то и стала главной в этой сказке.

    Понятно, что все делились с числом 1, это число было вроде как Царь-Батюшка во всем множестве натуральных чисел (МНЧ). Но деление с этим числом было совсем безобидное, в результате такого деления каким было число до деления, таким и оставалось после него, вроде как лозунг «Коммунизм победит» в советское время – количество мяса в магазинах от него не изменялось. Поэтому все натуральные числа периодически исполняли этот религиозный обряд – деление на 1 – без каких-либо последствий для себя, просто как символ верности МНЧ и проводимой им политике арифметических операций.

    У числа 1, как и у любого нормального Царя, была своя Администрация, где утверждали важнейшие арифметические Законы МНЧ: кто, с кем и как будет делиться. А в штате Администрации были молоденькие запятые, которые целыми днями отпечатывали эти законы на пишущих машинках, ибо компьютеров в те далекие времена в МНЧ еще не знали.

    Ну а о другом важном числе – 0 - нельзя со 100% уверенностью сказать, что оно жило в МНЧ. У него был специальный особняк, который все другие числа называли Конторой числа 0, или просто Конторой. Все числа из МНЧ побаивались числа 0, а причина – простая. Само число 0 могло делиться на кого угодно, после чего результат навсегда попадал в Контору, а вот если кто-то сам пытался делиться на 0, то его без лишних эмоций превращали в лагерную пыль. То есть число 0 жило по своим арифметическим законам, отличным от законов МНЧ, и ожидать от него можно было всего, чего угодно.

    Число 2 было хитрым. Оно разделило ровно пополам всех обитателей МНЧ на тех, кто с ним делился, и тех, кто это делать категорически отказывался. Первых число 2 называло честными и даже создало из них специальную партию: Партию Честных Чисел. Мы ее, для краткости и по привычке, всюду в этой сказке будем звать просто партией. В партии, как и положено, было создано Политбюро из наиболее известных честных чисел: 2,4,6 и 8. Параграф 1 Устава партии гласил, что в ней могут состоять любые числа, признающие Устав и Программу партии и оканчивающиеся на одного из членов Политбюро. Устав приняли под бурные и продолжительные аплодисменты, но когда число 2 принесло его на согласование в Контору, там параграф 1 дополнили: и 0. Так его и утвердил Царь. А Программа партии была простая: наша цель – бесконечность. Эту программу Царь признал светлым будущим всех прогрессивных чисел из МНЧ.

    В партии сразу же появились карьеристы, которые стремились поделиться с числом 2 не один, а целых два раза. Они попытались было, по примеру старших товарищей, создать партию честных – пречестных чисел, но Царь сказал, что и одной партии вполне достаточно, две народ просто не прокормит. Так что название «честное-пречестное число» осталось на уровне анекдотов и народного фольклора.

    Число 2, как партийный вождь, было очень идейным. «Удвоение ВВП», «Две нормы за смену» - такие лозунги постоянно появлялись на улицах МНЧ. Оно также очень скрупулезно следило за чистотой партийных рядов, не разрешая одному члену партии делиться на другого. Иногда за такие проступки могли и партбилет отобрать.

    А вот за числом 3 закрепилась - как бы это поделикатнее сказать - отличная от числа 2 репутация. Алкогольная. Как соберутся в weekend числа отметить какое-нибудь событие, так обязательно разобьются на группы по три числа в каждой. Часто болела головушка у числа 3, допилось оно в результате до чертиков и стало мистическим символом МНЧ: три богатыря, три белых коня, пятилетку – в три года. Тяжело было числам из МНЧ строить свое светлое будущее – бесконечность, вот и почитателей у числа 3 было достаточно. Вместо красных носов у чисел ходило такое правило: число является алкоголиком, если сумма его цифр – алкоголик. Так и утвердил это правило Царь.

    Еще пару слов про число 5. Оно было в Президиуме всех праздничных собраний и юбилейных дат, все в наградах и орденах аж до самого своего нижнего кончика, поэтому и звали число 5 нашим дежурным юбиляром. Безобидное число, партий своих создавать не пыталось, а на выборах всегда выдвигалось от единого и нерушимого блока честных и беспартийных. Делились на него те, у кого на конце было 5. Или 0, справедливо дополнили меня в Конторе.

    Кстати, о Конторе. Там собирали разные сплетни из жизни МНЧ и вот какую историю я узнал от местных аборигенов.

    В гости к жителям МНЧ часто заезжали другие, ненатуральные числа. И вот как-то раз приехал важный гость – заморское число π, ему как раз на днях исполнилось ровно 100 лет – два честных-пречестных юбиляра-разюбиляра. Естественно, по такому случаю число π устроило праздничный банкет, на который пригласило число 100 и другие числа: 1, 2, 4, 5, 10, 20, 25, 50, но только не 3. Число π терпеть не могло этого алкоголика, с которым его вечно путали. Ну, понятное дело, дым коромыслом, праздник в разгаре, гости начали разбиваться на группы по 3 числа. А число π никак не хочет принимать участие в группе из 3-х чисел, и, прихватив число 100, нашло себе компаньона – какого-то генерала с денщиком. Получилась как бы группа не на троих, а, с учетом денщика, на 3,14. Число π было жутко довольно, и, как потом писало число 100 в донесении числу 0, рассказывало неприличные истории про число 3. В частности, американский алгоритм шифрования 3DES – Triple DES – обзывало «Триппер DES».

    Генерал хохотал весь вечер, к концу совсем расслабился, пил с π и с 100 на брудершафт, потом его повели к очаровательным запятым из ведомства числа 1 – в общем, жизнь удалась. Наутро, не желая оставаться в долгу, генерал заявил, что никогда не забудет этого банкета и в память о нем назовет какое-нибудь оружие.

    Так в армии появился пистолет.

    Но были в МНЧ и диссиденты: числа, не вступившие в партию, и вообще, не желавшие ни с кем делиться, кроме Царя. В народе их называли еще простыми числами. Строго говоря, и всеми уважаемые числа 2, 3 и 5 тоже были простыми диссидентами, но благодаря куче поклонников – других чисел из МНЧ, которые с ними делились, - Царь считал их «своими» диссидентами и никаких репрессий к ним не применял. А вот числу 13 не повезло. Оно жило рядом с честным-пречестным числом 12 и постоянно пыталось отучить его от алкоголизма. Как бы не так! Число 12 написало кляузу в Контору, после чего отдел Пропаганды Царя-Батюшки объявил число 13 причиной всех бед и несчастий в МНЧ и обозвал его «чертовой дюжиной».

    Так и жили тысячу лет в МНЧ, умножались и делились, стремясь достигнуть светлой цели, записанной в Программе правящей партии – бесконечности, но никак не могли этого сделать. А когда провозглашается что-то заведомо недостижимое, то в конце концов народ начинает выражать свое недовольство: умножаемся, делимся, а все без толку, бесконечности так и нет. Решив стравить пар народного недовольства, партийные вожди однажды провозгласили перестройку: «Давайте делиться с остатком!». Мол побесятся натуральные числа, наиграются, и все вернется к прежним умножению и делению, когда никаких тебе остатков, все – общее.

    А народ в МНЧ был такой, что палец ему в рот не клади – руку по локоть откусят. Раз провозгласила правящая партия деление с остатком, то все сразу смекнули, что остаток-то – штука неплохая. Главное, чтобы он в 0 не обратился, как было в прежней, доперестроечной жизни. И вот ведь что еще негодяи придумали – конечные группы. До того всем числам на всех политзанятиях только и внушали: наша цель – бесконечность, а тут - упала дисциплина, перестали слушать партийных пропагандистов, а на улицах стали появляться антиправительственные листовки: наша цель – конечная группа. Сам такую листовку раз видел на площади прямо около Конторы. Прихватил ее с собой, вот она.

Наша цель – конечная группа!

Всем! Всем! Всем!

Натуральные числа! Не слушайте пропагандистов из партии честных чисел – никакие они не честные! Врут они нам, что наша цель – бесконечность, не достигнуть ее ни через 100, ни через 1000 лет, сколько бы мы ни умножались и делились. Наша цель – конечная группа!

Вам забивают голову этой мистической бесконечностью, а мы расскажем вам, как быстро создать реальную конечную группу.

Выбирайте себе модуль, умножайтесь и делитесь на него с остатком! Частное выбрасывайте, а остатки образуют конечную группу.

Нет бесконечности!!!

    Контора сперва хотела принять радикальное решение: показать всем этим вольнолюбцам настоящую бесконечность, обратив их в лагерную пыль. Но хитрое число 2 надоумило Контору не делать глупостей – не 37 год на дворе, надо действовать тоньше и с выгодой для себя. Надо просто подсунуть горлопанам подходящий модуль. Например, честного-пречестного алкоголика – число 12.

Идет как-то на нетвердых ногах число 3, а навстречу ему прямо сияет честное-пречестное число 8.

- Давай вступим в конечную группу по модулю 12.

- Давай!

Вступили. Перемножились. Раньше такое сколько раз вытворяли и в Контору за это никто не попадал. А тут как только привели результат по модулю 12, глазом не успели моргнуть, как он уже в Конторе.

Ну что, сынки, помогло вам ваше деление с остатком?

Возмутились числа: что такое, в конечной группе могут быть делители нуля! Не делители, а осведомители – поправили их в Конторе.

Приуныли натуральные числа. Неужели опять – все по-старому, наша цель – бесконечность? А нельзя ли как-то получить конечную группу без конторских осведомителей?

День думали, два, а на третий вспомнили о простых числах, тех, которые ни с кем не делятся. Взяли, к примеру, соседа числа 12 – бедное и затравленное число 13. И, о чудо! Кто с кем в его конечной группе ни умножался по модулю 13, а результат в Контору так и не попал! Не верите? Проверьте сами.

И стали в МНЧ очень популярны числа, которые не хотели ни с кем делиться. Как только выберут такое число модулем, так в его конечной группе законность и порядок, все арифметические операции выполняются четко и правильно, без всяких чуровых и делителей-осведомитлей числа 0. Старик Евклид придумал способ, как не только умножаться, но и делиться в такой конечной группе, причем как умножаться, так и делиться стали абсолютно все, от мала до велика, кто на кого захочет. Кроме, естественно, числа 0, которому в этой группе места уже не было.

Контора была в ярости. Это кто ж теперь в модулях ходит? Без 0 в конце, беспартийные, непьющие, без юбилейных медалей! По-обычному ни с кем не делятся - простые! Да таких простых – раз два – и обчелся! А как же светлое будущее – бесконечность? С кем его строить-то будем, если все простые скоро закончатся?

Не закончатся – ответил Конторе старик Евклид в своих «Началах».

На всякий случай в Конторе решили поставить все конечные группы на учет под буквой Z, от слова zero - агентурной клички числа 0: Z/2 – группа по модулю 2, Z/3 – группа по модулю 3 и так далее. А натуральные числа, для конспирации, чтобы не употреблять раздражающее Контору выражение «делиться в конечной группе» заменили его на благородное «решать сравнение первой степени по модулю».

Группа Z/2 была совсем неинтересной и состояла из одного Царя-Батюшки – числа 1.

Группа Z/3 состояла из Царя и партийного Вождя – числа 2. Забавные превращения там получались. Партийный вождь, перемножившись сам с собой, превращался в Царя. Ну это еще можно понять, такие превращения бывали не только у натуральных чисел. А вот Царь-то, Царь – хорош гусь! Поделившись на партийного Вождя, сам становился партийным Вождем! Такие чудеса происходили только в этой VIP-группе, в других группах и народу было поболее, и умножение-деление повеселее.

Вскоре из конечных групп стали создавать нечто вроде ночных клубов для отдыха трудящихся чисел: «Семеро козлят», «Футбольная команда», «Чертова дюжина», «17 мгновений весны» и прочая, прочая, прочая.

Натуральные числа были рады их появлению. Особенно рад был Царь-Батюшка. Сидит, бывало, в своем дворце целыми днями один-одинешенек, и поделиться-то не с кем, ни на кого он не делился. А тут, в конечной группе – делись с кем хочешь, хоть до утра. И число 2 меньше стало внимания уделять своей партии – надоели, зануды. Пойдут, бывало, Царь вместе с партийным Вождем в weekend в какие-нибудь «Мгновения» душу отвести, наделиться всласть на всю трудовую неделю вперед, а там уже и число 3 (меньше пить стало!) и 5 (без медалек!) и 12, подружившееся с 13, все веселые, друг с другом делятся. Да и вообще, все сразу же перевернулось с ног на голову, какие тут партии и партбилеты! Без особых проблем число 2 согласилось на переименование своей партии в множество, а тут еще запятая из Администрации Царя, перепечатывая Указ о деполитизации в МНЧ и думая о чем-то своем, девичьем, пропустила одну букву, и вместо Ума, Чести и Совести нашей эпохи – Партии Честных Чисел – получилось самое обыкновенное множество четных чисел.

Но все это было несерьезно, развлекалочки какие-то. Серьезные дела начались в МНЧ с появлением там персональных компьютеров. Первым по достоинству оценило их появление число 2. Оно ведь было не только хитрым, но и умным числом. Вместо прикрытой за ненадобностью Партии Честных Чисел число 2 создало очень нужную для компьютеров двоичную систему счисления и теперь каждое число из МНЧ имело свое двоичное представление на компьютере. В МНЧ появились и такие немыслимые раньше слова, как информационные технологии, информационная безопасность, электронно-цифровая подпись, RSA. А вот RSA как раз и стал таким алгоритмом, в котором без простых чисел обойтись никак невозможно. Только простые числа p и q для RSA нужны большие – ведь они же секретный ключ! Думало – думало об этом число 2 и решило, что длина простого числа в RSA, как правило, должна быть 512 или 1024 бит. Пол-литра и литр – по-своему расшифровало эти значения число 3.

И брошен был клич: все на поиски больших простых чисел, пол-литровых и литровых, ибо без них не будет в МНЧ ни Internet Banking, ни электронной коммерции, ни современной цивилизации, а будем только вечно к бесконечности стремиться. А простые числа – скромные, тихо сидят себе по своим конечным группам, никаких явных признаков у них нет. Как их отыскать в многотриллионном множестве натуральных чисел?

Задачу эту поручили Конторе. Ну а Контора – что с нее взять – выполнила это поручение так, как умела.

Переписали в Конторе все простые числа до 256 и поехали по отдаленным уголкам необъятного множества натуральных чисел. Случайно заезжают в какую-нибудь глухомань и хватают там первого попавшегося пол-литрового аборигена.

- Говори, падла, с кем делишься?

- Что Вы, что Вы, гражданин начальник, ни с кем не делюсь.

- Врешь, гад!

- Клянусь: век бесконечности не видать!

И начинают его делить на все припасенные простые числа, да еще при каждом делении запятую к заду норовят присоединить. Отвалилась запятая – врет, делится. Но даже если выдержал мужичок все эти пытки, то Контора на этом не успокаивается.

- Говори, паскуда, сколько у тебя свидетелей простоты?

И вот только после того, как найдет такое число m достаточное (log 2(m)) число свидетелей своей простоты, сажают его в машину и везут в столицу: RSA-ключом будет. Всю эту садистскую процедуру прозвали в МНЧ тестом Миллера-Рабина.

    Вылавливают таким образом пару пол-литровых мужичков – числа p и q, и готов секретный ключ. Перемножают их, получают литровый открытый ключ - n, который затем одевают в нарядный сертификат.

    И, надо признаться, даже несмотря на эту садистскую процедуру, чисел, желающих вырваться из деревенской глуши в столицу в качестве RSA-ключей было предостаточно. А о том, чтобы всех их просто пересчитать, не говоря уже об опробовании, не могло быть и речи. Слишком много. Поэтому алгоритм RSA для пол-литровых и литровых простых чисел был признан стойким.

    Вот так и получилось, что весь прогресс в МНЧ обеспечили простые числа, т.е. числа, которые не хотели ни с кем делиться. А современные информационные технологии целиком держатся на глубинке множества натуральных чисел – случайных простых числах длиной 512 и 1024 бит.



Назад                                Продолжение
В начало книги Криптография и Свобода - 2

Криптография и свобода. Loading... Глава 6. Умножение и деление.

 
Глава 6
Умножение и деление
Помимо всяких идей и размышлений, человек должен еще каждый день питаться, что-то кушать, чтобы не протянуть ноги от одной духовной пищи. 90-91 года – это то время, когда очевидность этого утверждения стала проявляться особенно остро, а подземное бомбоубежище в стекляшке, основном здании Спецуправления 8 ГУ КГБ СССР, быстро превратилось в картофелехранилище. Пошел натуральный обмен: Спецуправление заключило с каким-то совхозом то ли явный, то ли неявный Договор, по которому обязалось поставлять совхозу бесплатную рабочую силу в виде офицеров Спецуправления для уборки урожая, а совхоз за это рассчитывался натурой – картошкой, капустой и еще какими-то нехитрыми сельхозпродуктами, которые закладывались на хранение на зиму в находящееся в подвале стекляшки бомбоубежище. Перезимуем!
Сейчас уже трудно сказать, насколько реальны были страшилки про возможный голод, про отсутствие государственных продовольственных запасов, которые регулярно распускались у нас в отделе на самом что ни на есть официальном уровне. То ли это была очередная пропаганда, призванная оправдать выделение людей в совхоз, то ли сермяжная правда, рассказ о которой должен лишний раз напомнить – не расслабляйтесь! Скорее всего, и то, и другое в одном флаконе. То, что положение в стране действительно тяжелое, было ясно и без всяких начальников.
Глупая антиалкогольная компания лишила бюджет одного из весьма существенных источников дохода, причем меньше пить русский народ все равно не стал. Сразу же пропал сахар, конфеты-карамельки, дрожжи и прочие ингредиенты, а также кастроли-скороварки, с помощью которых изготавливаются различные сорта самогона, «изюмовок» и «табуретовок». Это стало общенациональным народным промыслом, ушедшим в плохо скрываемое подполье. Зато впервые после войны появились талоны: на водку, на сахар, на табак, т.е. процесс приобретения этих товаров стал вдвое сложнее: сначала в ЖЭКе по месту жительства надо, отстояв огромную очередь, получить талоны за очередной месяц, потом в магазине, уловив момент, когда там «выкинут» товар, эти талоны еще и отоварить, естественно, тоже не без очереди.
Прочие товары постепенно тоже стали пропадать. Мука, различные крупы, не говоря уже о традиционно дефицитном мясе, как-то незаметно тоже стали дефицитными, их тоже нужно было «доставать», «хватать», ждать, когда «выкинут». Бакалейные отделы в магазинах подтянулись до уровня мясных в том смысле, что стали такими же пустыми. Доступным товаром оставался только хлеб, но и с ним иногда возникали перебои.  
Но ведь ничего существенного в СССР за последнее время не произошло: не было ни войны, сравнимой по масштабам с Великой Отечественной, не было каких-то общенациональных стихийных бедствий, не считая антиалкогольной кампании. Куда же все подевалось?
Да ничего никуда не девалось. Не было никогда в СССР никакого изобилия, только Москва была показушной витриной первого в мире социалистического государства, а чуть подальше от Москвы, километров 100-200 – пустые прилавки. И существовало это самое передовое и самое справедливое в мире государство исключительно за счет богатейших природных ресурсов, в первую очередь нефти. Советская промышленность могла производить только военную технику, так повелось еще со времен Отца всех народов: мы в капиталистическом окружении, осажденной крепости, все для фронта, все для победы! А легковые машины, например, в СССР были огромным дефицитом, купить «Запорожец», «Москвич» или – предел мечтаний – «Жигули»-копейку для многих было несбыточной мечтой. Запчасти для автомобилей при социализме – это вообще гимн социализму и всей его автомобильной промышленности. Практически все необходимое – только по предварительной записи и только тем, у кого есть различные льготы, да и то сначала надо дожидаться несколько месяцев заветной открытки, извещающей о том, что очередь подошла, затем бежать сломя голову с этой открыткой через весь город за масляным фильтром, аккумулятором, покрышками и прочим дефицитом, без которого на автомобиле ездить невозможно.
В нормальной цивилизованной стране на первом месте стоит производство, приумножение общенационального богатства. Это в нормальной, а что же в СССР? Деление, распределение всех природных ресурсов, в первую очередь нефти, денег, полученных от ее продажи на западных рынках, раздача всех благ, и часто не по заслугам, а по принципу современной сороки-белобоки:
 
-          Этому дала – он дров нарубил,
-          Этому дала – он воды наносил,
-          Этому дала – он и дров не рубил, и воды не носил,
        Но зато за него сам директор просил
 
Те страны, где операция умножения национального богатства стоит на первом месте, стабильны и мало зависят от каких-то политических баталий. Например, Италия: в 80-х годах там неоднократно происходили смены правительств, но качество итальянской бытовой техники – холодильников, стиральных машин, автомобилей, а также одежды, обуви, продуктов и прочая, прочая, прочая от этого почему-то не пострадало. Правительство (и его частые смены) – само по себе, а экономика – сама по себе. Просто в этой и многих других западноевропейских странах на первом месте стоит операция умножения, приумножения национального богатства путем производства качественных товаров народного потребления. А в СССР на первом месте всегда стояла и до сих пор стоит операция деления, распределения тех легких доходов, нефтяных денег, которыми Бог наградил СССР, но которые не приносили и до сих пор не приносят счастья или хотя бы просто нормальной цивилизованной жизни советским, а затем и российским гражданам. Меняются лозунги, правители, стоящие на верхних этажах власти авторитеты, а деление, распределение нефтяных денег по-прежнему остается основным стимулом любых значимых усилий советской (российской) экономики. И такая экономика, точнее, экономика в кавычках, перевернутая с ног на голову, в которой большинство простых людей являются не производителями общенационального богатства, а потенциальными конкурентами на его большую нефтяную часть, не может не зависеть от борьбы за контроль над нефтяной трубой, завуалировано называемой в нашей стране политикой. Целью этой борьбы является не общее благо, не новые технологии, не развитие производства, а властная вертикаль, место под солнцем, в первую очередь поближе к нефтяным деньгам и их распределению.
В конечном итоге вся политическая борьба в СССР и в России всегда сводилась не к конкуренции каких-то идей, а к банальному выяснению «Кто кого главнее», кто будет издавать царственные Указы, у кого будет больше прав распределять национальное российское богатство. Народ при такой борьбе превращался как бы в болельщиков на стадионе: можно пошуметь и покричать, выпустить пар, но реально решать, кому стать затем нефтяным олигархом, а кому – работягой на полудохлом заводе, на котором месяцами не платят зарплату, будут правители, верховные делители природных богатств. Правители могут меняться, но стимулы, которыми они руководствуются, - нет, слишком много легких нефтяных денег. И не нужны такой системе никакие новые технологии, нетривиальные решения, научно-технический прогресс – нефтяных денег на наш век хватит.
Но любая смена правителей при такой системе – это смена владельца природных богатств, нефтяной трубы, крана, ее перекрывающего, и разделяющего людей на «плохих» и «хороших». Такая смена никогда не бывает безболезненной, здесь возможны всякие чудеса. И одно только желание: чтобы прошла подобная смена в верхах как можно спокойнее, без стрельбы и танков на улице, без истерики по поводу «завоеваний Великого Октября».
Борьба за контроль над операцией деления при брежневской Советской власти проходила тихо, кулуарно, о ее ходе многие могли судить лишь по косвенным признакам: в каком порядке вожди стоят на трибуне мавзолея, сколько раз упомянули имя члена Политбюро ЦК КПСС в газете «Правда», кто с кем пошептался в президиуме очередного торжественного заседания. Довольно скучные признаки, мало в них было азарта, напора, художественной выразительности. То ли дело во времена Горбачева и провозглашенной им перестройки - на всю страну по телевизору: «Борис, ты неправ!». Тут же появились в киосках значки с портретом Ельцина и подписью «Егор, ты неправ!». Меньше хлеба – больше зрелищ, такой была повседневная действительность в СССР в конце 80-х годов. Все бы хорошо, зрелища – интересная штука, да вот только бедная операция умножения, производство всего необходимого людям для повседневной жизни, загибалась при этом прямо на глазах. Даже убогие, советского производства телевизоры, холодильники, стиральные машины, мебель, одежда, обувь, не говоря уже о продуктах, стремительно исчезали из свободной продажи. Получалась цепная реакция: люди, занятые в производстве, вынуждены были в основном думать о том, как раздобыть самое необходимое для своего существования, как и где достать, урвать, выстоять, выстрадать какой-то жизненно необходимый минимум, как не пропустить свою долю во всеобщей операции деления.
Противное ощущение оставалось тогда от всей обстановки в стране. Видно самым что ни на есть невооруженным взглядом, что образование, интересная работа, желание делать что-то полезное – это анахронизм, надо всеми силами пробиваться к кормушке, к благам, к дефициту, заводить нужные связи, «дружить» с тупыми и никчемными людьми, ворочающими реальными социалистическими ценностями. Но это же противно! Один вид продавщиц из универсама, кидающих в толпу пакетики с колбасой, вызывал омерзение, а ведь это был самый низший уровень «делителей». Чуть повыше – их начальники и начальницы, все время сидящие на своих рабочих местах в дефицитных ондатровых шапках, подчеркивающих их важность. Офицеры Спецуправления, выделяемые на доставку продовольственных заказов в Новоарбатский гастроном, могли воочию понаблюдать этот сорт торгового люда, у которого в стране была реальная власть.
Но это внизу. А наверху делили (естественно, между собой) бабки побольше, иногда упоминая при этом «социализм с человеческим лицом», а иногда – «демократию, свободу и права человека». Делили, делили – не поделили.       
Вот так и революция подоспела. Августовская, 1991 года. 

Collapse )

Криптография и свобода. Пятилетка пышных похорон. Глава 6. IBM PC XT.

 
Глава 6
IBM PC XT
 
Все, цель достигнута, пора осмотреться и подумать, что же дальше. Высшая школа КГБ мне нравилась, несмотря на все изменения, произошедшие в ней за последние годы. Ведь не начальники определяют ее лицо, а слушатели, те ребята, ради которых она и существует. Отбор идет очень строгий, поэтому коллектив подбирается, как правило, очень сильный. С такими ребятами интересно общаться, читать им лекции, спорить, состязаться в остроумии и смекалке, да и примеры прекрасных преподавателей перед глазами. Это не то, что в Теоретическом отделе, доказывай абстрактные теоремы с 9 до 6 вечера, быстро превращаясь в закостеневшего чинушу, думающего только о карьере. Возможность сравнивать была, почти по три года я пробыл в отделе у Степанова и в Высшей школе, и вывод однозначный: вся обстановка, отношения между людьми, характер преподавательской работы на 4 факультете для меня предпочтительнее, чем в 8 управлении КГБ. Кафедра криптографии готова была взять меня после окончания аспирантуры на преподавательскую работу…
 
-          Назад!
 
Я был офицером, который безоговорочно обязан подчиняться приказам. Но можно приказать солдату рыть траншею, а как приказать математику придумывать и доказывать теоремы? Разве применим приказ, грубый нажим, граничащий с насилием, там, где речь идет о творческой работе, о поисках новых нетривиальных методов, о нестандартных подходах? Не будет ли в таком случае обратного результата?
И этот приказ исходил от Степанова, умнейшего человека, которого я очень уважал, как ученого. Но он был еще и жестким человеком. Хорошо это или плохо – вопрос спорный, может быть в каких-то ситуациях жесткость администратора и необходима, но в данном случае он затащил меня назад, к себе в отдел даже не спросив моего мнения, с помощью грубой силы приказа, как отступника от идеи «патриотизма к отделу», как диссидента, которого надо наказать, чтобы другим неповадно было. Это – стиль работы, на который наложила свои отпечатки вся история ВЧК-КГБ. Не хочешь – заставим: хоть канаву копать, хоть теоремы доказывать, при Сталине многие так работали. Была ли в таком приказе какая-то производственная необходимость? Вот уж вряд ли! Это, скорее, был результат каких-то внутриотдельских интриг, желание мелких начальничков, рангом пониже Степанова, не упустить случая и проучить строптивого молодого человека, не пожелавшего делать себе карьеру «как все», показать ему «истинные ценности», преподать наглядный урок на тему «Машина и винтики». Но Степанов был начальником отдела, командиром, администратором, без его собственного мнения такой приказ никогда бы не появился. И он поддерживал идею безоговорочного «патриотизма к отделу», помимо мелких начальничков он и сам приложил свою руку к тому, чтобы насильно затащить меня обратно и как следует проучить за строптивость. Не хочет винтик вворачиваться – советский слесарь по нему кувалдой!
 
-          Диссертация – это твое личное дело. Здесь теперь тебе нужно начинать все сначала, завоевывать авторитет, доказывать, что ты достоин нашего отдела.
 
Интересная теория! Насильно затащили назад в это тюремное здание, а потом я должен еще доказывать, что сам туда рвался! А ради чего? Ради этой противной «игры в начальников», когда смыслом жизни становится не интересная работа, а стремление вылезти пусть в маленькие, но начальнички, надуть побольше щеки и поглядывать свысока на своих бывших сокамерников, командовать ими.
Большая обида осталась тогда у меня на Степанова и тех, кто шептал ему на ухо, как побольнее ударить этого строптивого. Но это, как выяснилось позже, были только цветочки той системы, а какими оказались ягодки – в то время мне не могло присниться даже в кошмарном сне. Но желание получать интересные результаты пропало. Какой смысл?
Я не скрывал своего недовольства, Степанову на это было наплевать. Интересные работы над шифрами на новой элементной базе в Теоретическом отделе практически прекратились, возможно по той причине, что в вопросе о советском стандарте выбор окончательно пал на переделанный DES, которым занимались «криптографические законотворцы» из 1-го отделения. Все разумные модификации «Ангстрема-3» я предложил в своей диссертации, написанной «на стороне», будучи аспирантом-очником кафедры криптографии 4 факультета Высшей Школы, и для Степанова это был еще один аргумент в пользу родных «законотворцев». Да и хлопот при этом меньше, проще объяснить руководству Спецуправления: взяли за основу американский стандарт, своих тайн не выдаем.
А еще одной особенностью, которую я заметил, вернувшись на степановском аркане обратно в его отдел, стало заметно усилившееся внимание к системам с открытым распределением ключей. В середине 70-х годов американцы предложили два принципиально разных подхода к построению таких систем: с помощью возведения в степень в конечных полях (система Диффи-Хеллмана) и с помощью умножения больших простых чисел (система RSA, названная по первым буквам ее авторов: Riverst, Shamir и Adleman). Первые кавалерийские атаки Теоретического отдела на эти системы к тому времени закончились, отношение стало серьезнее, уже не как к «провокации американских спецслужб», а как к новому направлению в криптографии. Степанов, надо отдать ему должное, понял это одним из первых, и к моменту моего возвращения у алгебраистов отдела основным предметом споров стали преимущества и недостатки умножения больших простых чисел и возведения в степень в конечных полях. Но, в отличии от американцев, гражданская, коммерческая криптография, ради которой и создавались системы с открытым распределением ключей, по-прежнему считалась идеологически вредной.
Но это была не моя тема. Открытые ключи и строящиеся с из помощью асимметричные системы шифрования – красивейшая математическая находка, но масть легла так, что я посвятил свои научные изыскания традиционному, симметричному шифрованию, хотя и на новой элементной базе. А дальнейшая судьба шифров на новой элементной базе была туманна: с одной стороны, «законотворцы» со своим советским крокодилом – DES, одобренным сверху, а с другой – открытые ключи, становившиеся главным предметом внимания алгебраистов. Плюс ко всему – традиционные советские «балалайки», требовавшие контрольных экспертиз, особенно после того, как в них выявлялись какие-то криптографические «дыры», выпавшие из внимания 15 – 20 лет назад, в момент их создания.
 
Так, в бесцельной суете и обидах прошел год. Скучное высиживание над раскрытой тетрадкой за дежурным анализом древней «балалайки», сплетни, язвительная оценка окружающей меня действительности, осознание того, что, помимо своей воли, превращаюсь в серого чиновника, все интересы которого сводятся только к ожиданию руководящих указаний и повышений по службе. Одни и те же лица, одни и те же проблемы: кто каким начальничком вскоре станет, да кто куда намеревается уйти из отдела. Уйти из отдела – это оказывается тоже искусство, нужно заранее как следует «окучить» каких надо начальников, распустить, когда надо, слух о своем уходе из отдела, с кем надо договориться, а потом … никуда не уходить. Проверка на вшивость, нечто вроде одного из способов получить повышение по службе в своем родном колхозе.
Тоска зеленая, а что же дальше?
 
-          Степанов собирает наше отделение у себя в кабинете.
 
Опять какие-нибудь разборки местного масштаба, типа согласования новых требований к шифраппаратуре. Совершенно бредовые требования, запутывающие до предела принятую и уже долгое время использующуюся практику считать стойкость шифратора, как отношение трудоемкости к надежности. Прошлый раз это шоу вылилось чуть ли не в поименное голосование с тем, чтобы потом, лет через 5, можно было бы прочитать эти записки из сумасшедшего дома и фамилии тех, кто был его пациентами. Пациентов хватало…
 
Но на этот раз я ошибся. На столе у Степанова стояло то, чего раньше никто никогда в отделе не видел - персональный компьютер IBM PC XT. 

Collapse )

Криптография и свобода. Пятилетка пышных похорон. Глава 4. Совхоз.

 
Глава 4
Совхоз
События в стране стали развиваться экспоненциально быстро по сравнению с брежневским без малого 20-летним правлением.
Андропов – ЧК КПСС – дневные облавы – водка «Андроповка».
Раз в неделю мы встречались с Б.А. и я не мог сдерживать своих эмоций: раскрепощенная аспирантская обстановка, масса свободного времени, дома работается гораздо легче и продуктивнее.
 
-          Вот подождите, поймают Вас где-нибудь в кинотеатре, на дневном сеансе, тогда и будет Вам «свободная обстановка».
 
Но, по правде говоря, мне это особо не грозило. Не до кинотеатров было, интересная тема диссертации, да и появилась возможность решить семейные проблемы: сидеть дома с маленьким ребенком, ибо устроить в те времена свое чадо в детский сад было, естественно, большой проблемой, а тем более в районе-новостройке. 
Диссертация продвигалась достаточно быстро. После появления логарифмических подстановок стало ясно, что она выходит на финишную прямую: «Теоретико-групповые и комбинаторные методы анализа и синтеза блочных шифров, реализуемых с помощью неавтономного регулярного регистра сдвига», специальность 20.03.04 – теоретическая криптография. Б.А. меня всячески поддерживал и к концу первого аспирантского года стало ясно, что вполне реально успеть защитить диссертацию еще в аспирантуре и при этом насладиться всеми прелестями вольной жизни.
Хотя какие это прелести жизни? Утром, когда в магазине мало народу, суметь купить более-менее съедобный кусок мяса, или собирать кучу всяких справок, чтобы встать в бесконечную очередь на улучшение жилищных условий – вот типичные советские прелести. А еще моей страстью стало добывание книг, художественной литературы.
Как трубила пропаганда, Советский Союз – самая читающая страна в мире, и в этом, в отличие от многого другого, в чем-то была права. Но свободно купить интересную книгу в книжном магазине было невозможно. Ее можно было только достать: купить втридорога на черном рынке, обменять, купить по абонементу, сдав 20 кг макулатуры, причем полки книжных магазинов ломились от партийной макулатуры: работ Ленина и разных пустых брошюрок с речами современных партийных вельмож.
Собирание собственных книг, личных библиотек стало весьма распространенным увлечением у московской интеллигенции, своеобразной интеллектуальной отдушиной, способом уйти от навязчивой и противно-примитивной коммунистической пропаганды. Для того, чтобы сдать макулатуру на интересную книгу - собрание сочинений Джека Лондона, исторические романы Мориса Дрюона, и, конечно же, на Александра Дюма – люди по несколько дней отмечались и дежурили в очереди. И это только для того, чтобы сдать макулатуру и получить заветный абонемент!
 
Не шарь по полке хищным взглядом
Тут не даются книги на дом
Лишь безнадежный идиот
Знакомым книги раздает
 
Хотя после смерти Брежнева стал просыпаться интерес к политике. В основном – зрительский, наблюдательный: что там еще эта власть учудит и сколько протянет очередной правитель? А период ежегодной смены правителей окрестили «пятилеткой пышных похорон».
 
-          Какие цари были после царя?
-          Владимир мудрый, Иосиф грозный, Никита чудотворец, Ленька летописец, Юрий долгорукий и Костя тишайший.
 
Особенно остро чувствовалась полная деградация коммунистической системы при правлении Черненко. Практически ни у кого не было сомнений: должность руководителя такой огромной страны не по нему. Старый, больной канцелярист, всю свою жизнь работавший только с бумагами и с Брежневым, серая, бесцветная личность, никаких идей, никаких перемен. Год вся страна смеялась и ждала естественного окончания этой комедии. И в марте 1985 года дождалась.
В Высшей школе КГБ уже никто не паниковал, все эти пышные похороны воспринимались как будничная рутина, мол генсеки приходят и уходят… А аспирантам в те похороны вместо пустого времяпровождения в аспирантской комнате доверили дежурить на гостевых трибунах Красной площади. Там я впервые услышал живой голос нового, молодого генсека. Что-то он нам уготовил?
Да бог с ними, с генсеками! Диссертация готова, все отзывы и рецензии собраны, осталось только дождаться, когда будет утвержден новый Ученый совет, а то все полномочия старого закончились в 1984 году, а без нового совета диссертацию не защитишь. Период вынужденной бездеятельности.
Закончил диссертацию – поезжай поработать в совхоз! Так по-советски логично решило руководство аспирантуры, и меня вызвали на беседу к самому секретарю парткома Высшей школы КГБ.
 
-          Я прошу Вас помочь нам. Нет у меня сейчас под рукой ни одного человека, а Вы, как молодой коммунист, должны понять меня и выполнить это партийное поручение. Поработайте в совхозе командиром отряда неделю, ну максимум две, а потом я найду Вам замену.
 
Сельское хозяйство в советские времена работало таким образом, что практически ни один колхоз-совхоз не мог обойтись без «шефской помощи», а попросту говоря без халявной рабочей силы, осуществляющей самые примитивные и трудоемкие операции. На поля выгонялись тучи студентов, рабочих, инженеров, которые целыми днями убирали картошку, морковку, свеклу, капусту и прочие овощи-фрукты. Эти дары природы свозились на овощебазы, где все то, что не успевало быть разворованным, благополучно догнивало до кондиции. Многие горожане для безопасности собственного здоровья старались выращивать почти все необходимое для себя на собственных дачных участках, прозванных по размеру щедрости родного государства «6 сотками», а ко всему этому круговороту государственного сельскохозяйственного производства относились как к неизбежному социалистическому ритуалу, сопровождаемому, как правило, обильной выпивкой и неограниченной бесплатной закуской.
Бог миловал в наше время 4 факультет от всей этой кутерьмы. Но времена изменились и ко времени моего возвращения в родную альма-матер в качестве аспиранта еще одним элементом в деле подготовки хороших военных стали периодические «трудовые десанты» в подмосковный совхоз: рядовых слушателей – на неделю, преподавателей и аспирантов – на день. Совхоз был без ума от счастья иметь таких шефов: военная дисциплина, по совхозным меркам практически все поголовные трезвенники, молодые здоровые ребята, работающие исключительно за идею – разве сравнять с каким-нибудь заводом или ПТУ, дружно отключающимся одновременно с открытием магазина. 
По весне совхоз снова тряс «шефов»: пришлите людей перебирать картошку, а то сорвется посадочная страда. У совхоза было собственное большое подземное картофелехранилище, где в огромных буртах всю зиму хранилась картошка. Весной надо было все эти бурты перебрать и расфасовать картошку на крупную, среднюю, мелкую и гнилую. Для этих целей имелось несколько древних картофелесортировальных машин (КСМ) – обычный транспортер с валиками, различные зазоры между которыми позволяли производить требуемое разделение этого народного продукта на элиту, средний класс, пролетариат и алкоголиков. Два человека влезали на картофельные бурты и лопатами кидали картошку на транспортер КСМ, а еще три человека с корзинами сидели у разных ответвлений и, вылавливая руками гнилье, наполняли разные корзины разными сортами.
Вот на такие трудовые подвиги и направил меня партком Высшей школы КГБ. Работа тяжелая, противная и абсолютно бесплатная. Дело в том, что в социалистические времена в Высшей школе КГБ получать за работу деньги считалось ну, неудобно, что-ли. Работа за идею – вот какой был идеал, проповедовавшийся со времен то ли ленинского бревна, то ли китайских хунвейбинов. Да и расценки на подобный сельскохозяйственный труд были соответствующими: сортировка 1 тонны картошки стоила около 2,5 рублей советских денег. Бригада из 5 человек, уматываясь в усмерть, за день могла отсортировать максимум 5 тонн картошки и, следовательно, заработать за день 12,5 рублей, по 2,5 рубля на человека. Поэтому даже логично было не связываться с такими деньгами: все, что оставалось после вычетов за питание и проживание с большой помпой перечислялось в детский дом.
                Совхоз приставил к нашему отряду техника Виталика, задачей которого было обеспечение бесперебойной работы всех КСМ. Задачей, нужно прямо сказать, практически невыполнимой, что Виталик прекрасно понимал и делал из этого свои, соответствующие выводы. Виталикино тело, не подающее иных признаков жизни, кроме перегара, выносилось из укромного уголка и погружалось на трактор уже через два-три часа после начала работы, как раз к тому времени, когда все КСМ начинали ломаться. Осуществлялся разбор его наследства в виде гаечных ключей, отверток и плоскогубцев, после чего все будущие чекисты вспоминали кружок «Умелые руки» и КСМ каким-то чудом начинали снова крутиться.
Так прошла моя первая неделя в совхозе. Ребят, работавших со мной, сменили, а мне, естественно, смена не пришла. Ну ничего, ведь сам секретарь парткома Высшей школы КГБ обещал, что максимум через две недели меня заменят. Но через две недели очередной автобус привез мне вместо смены руководящие указания парткома: активизировать, мобилизовать, усилить работу. Я сразу вспомнил стройку госпиталя КГБ и все самые сочные выражения, услышанные там. Ведь все-таки основная моя задача – защита диссертации, никакой партком за меня ее не сделает, да и надоело уже бессменно торчать здесь, среди этой гнилой картошки и алкашей-совхозников. Не без труда отыскав в этой дыре телефон, я напрямую позвонил секретарю парткома и напомнил ему о его обещании.
Никакой любезности секретарь уже не проявлял. Похоже, что он вообще забыл про меня и про все свои обещания, поэтому мои напоминания вызвали в нем рычание. Поняв, что дальнейшие переговоры бесполезны, я бросил трубку и пошел по деревне в поисках человека, которому можно было бы излить свою душу. Тут же попался Шурик, секретарь парткома совхоза, который как нельзя лучше подходил для этой роли.
В процессе излияния-возлияния Шурик поведал мне сокровенные совхозные тайны. То, что в совхозе работают слушатели Высшей школы КГБ – страшная тайна. Но не от агентов иностранных разведок, а от одной шустрой бабы из соседнего совхоза, Героини Социалистического Труда, которая, если эта информация до нее дойдет, употребит все свои связи и влияние и перетащит такую непьющую халявную рабочую силу к себе, чтобы добиться новых высот в социалистическом соревновании знаменосцев пятилетки.
Излив Шурику душу, я, собрав последние силы, пришел в свою каморку и включил радио. Михаил Сергеевич Горбачев на очередном Пленуме ЦК КПСС объявлял о начале перестройки…
Collapse )

Криптография и свобода. Пятилетка пышных похорон. Глава 3. Логарифмические подстановки. Часть 3.

  
 1234567891011121314

15

10121121111111111
2111111121111111
3210111111211111
4111021211111111
5111201112111111
6211110111111211
7111211011121111
8121111101111121
9111121110112111
10112111111011112
11111111211102111
12111111112120111
13111112111111012
14111111121111111
15111111111211210
 
Это подстановка с минимально возможным числом нулей в матрице Р(p).
 
Это был, пожалуй, мой самый красивый математический результат. Но, к большому сожалению, логарифмические подстановки так и не нашли достойного применения в криптографии. Почему? Да очень просто – их мало. Помните фразу про долговременные ключи-подстановки в дисковых шифраторах: «Их не опробуют. Их покупают.» Если в схемы типа «Ангстрем-3» мы будем ставить только логарифмические подстановки, то опробование всевозможных вариантов подобных подстановок сведется к опробованию всего лишь трех элементов: q - примитивного элемента в поле Галуа GF(257), r - произвольного ненулевого элемента поля GF(257) и r – произвольного элемента из Z/256. Это – копейки, совершенно ничтожная, по криптографическим меркам, величина. Если же выбирать подстановку случайно и равновероятно из всей симметрической группы S256, то общее число опробуемых вариантов будет совершенно астрономической величиной 256!, намного превосходящей психологически недосягаемую в криптографии величину 10100.
Но для шифров на новой элементной базе логарифмические подстановки позволили полнее представить общую картину того «лавинного эффекта», к достижению которого так стремятся криптографы всего мира.
Для меня же это означало еще и то, что путь к защите диссертации был открыт, несмотря на пессимистические прогнозы Степанова и проповедуемый им «патриотизм к отделу». Но на Степанова они подействовали не как на ученого, а как на администратора: красивый математический результат получен вышедшим из под его контроля сотрудником «на стороне», на кафедре криптографии Высшей Школы КГБ. Незамедлительно последовали выводы: наказать, чтобы не высовывался и чтобы другим неповадно было изменять родному отделу! Впрочем, об этом чуть ниже.

Collapse )

Криптография и свобода. Пятилетка пышных похорон. Глава 3. Логарифмические подстановки. Часть 2.

 
Осталось построить в явном виде логарифмическую подстановку. Заметим, что условие N+1 – простое число выполняется для практически очень важного случая N=256, следовательно, логарифмические подстановки заведомо существуют при N=256. Условию N+1 - простое число удовлетворяет также N=16 и именно для этого значения мы сейчас и построим логарифмические подстановки, предоставляя заинтересованному читателю возможность построить логарифмические подстановки при N=256 самостоятельно.
В качестве примитивного элемента поля GF(17) выберем q=3, а также положим r=1, r=0. Составим таблицу степеней значения q:
 
i
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
qi
1
3
9
10
13
5
15
11
16
14
8
7
4
12
2
6
 
Используя эту таблицу, построим логарифмическую подстановку p
 
х
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
p(х)
14
12
3
7
9
15
8
13
0
6
2
10
5
4
1
11
 
и ее матрицу Р(p)
 
 

Collapse )

Криптография и свобода. Пятилетка пышных похорон. Глава 2. Каждый чекист - коммунист.

 
Глава 2
Каждый чекист - коммунист
 
Если раньше, в период моей учебы в качестве слушателя 4 факультета, основными единицами измерения нашей жизни были «учебная группа» и «начальник курса», то теперь, попав почти через три года после окончания факультета на него снова в качестве аспиранта, я одновременно попал в иное измерение, где основными понятиями были уже «кафедра» и «инспектор отдела аспирантуры». Вот тут самое время познакомить читателя с этими изначальными, иногда математическими, а иногда и нет, понятиями.
На 4 факультете было несколько профильных кафедр, из которых наиболее видное и значимое место занимали кафедра математики и кафедра криптографии. Впоследствии к этим двум лидерам примкнула еще кафедра вычислительной техники, но это все же произошло несколько позже, а тогда, в середине 80-х годов, соотношение было именно таким. Очень многие преподаватели с этих кафедр сами в прошлом окончили 4 факультет и насквозь пропитались теми традициями, которые были заложены его основателями, поэтому мое появление в качестве аспиранта кафедры криптографии не было для меня какой-то резкой сменой обстановки: многие знакомые лица, бывшие сокурсники – теперь уже аспиранты. На кафедре криптографии было около 10 аспирантов-очников, каждое ведомство: 8 ГУ, 16 управление КГБ, Министерство обороны – каждый год направляло в среднем по одному человеку на учебу в трехгодичную очную аспирантуру, а кафедра математики старалась отбирать себе аспирантов из наиболее способных слушателей, заканчивающих факультет. Аспиранты этих двух кафедр составляли, как правило, свободолюбивое сообщество, жившее по университетским традициям, не всегда совпадавшими с распоряжениями начальника той или иной кафедры, к примеру, с распоряжением отмечаться каждый день в специальном журнале прихода и ухода, или с распоряжением ходить в военной форме. Практически у всех аспирантов кафедры криптографии военная форма (облегченный вариант) висела на вешалке в аспирантской комнате и в редкие присутственные дни там же происходило переодевание, ибо желающих разгуливать в военной форме по городу практически не было.
У аспирантов теоретически было два начальства: руководство кафедры и руководство специального отдела аспирантуры, которому должны были подчиняться вообще все аспиранты Высшей школы КГБ, в которую в те времена 4 факультет, еще не добившийся тогда независимости, входил на правах «союзной республики». Но поскольку 4 факультет составлял все же сравнительно небольшую часть всей Высшей школы, то и отдел аспирантуры интересовался аспирантами-математиками «сквозь пальцы», ограничивая, как правило, свое влияние тем, что мы должны были раз в месяц посещать проводимое им общее собрание аспирантов Высшей школы, да присутствием на 4 факультете специального инспектора отдела аспирантуры. Но этот человек сильно отличался от прежнего, знакомого уже читателю, нашего бывшего начальника курса Чуды тем, что до мозга костей был бюрократом, которого не интересовало ничего, кроме выполнения индивидуального плана работы аспиранта-очника. Тут уже не было таких красочных афоризмов, такого страстного желания сделать невозможное – из математиков - хороших военных, одна лишь скучная повседневность:
 
-          Сколько процентов диссертации у Вас готово?
 
Так что такой начальник справедливо считался аспирантами, прошедшими чудесную школу, несерьезным, а руководству кафедры всегда была готова отмазка: «Мы подчиняемся распорядку, установленному отделом аспирантуры». Вот она, долгожданная свобода!
Но аспиранты по-прежнему оставались военнослужащими, офицерами и получали соответствующее денежное довольствие. Аспирантура называлась целевая, на практике это означало, что то подразделение, которое направило офицера в очную аспирантуру, сохраняло за ним все денежное довольствие – оклады по должности и званию, ежегодную компенсацию за неиспользованную военную форму, тринадцатую зарплату, компенсацию за продовольственные пайки и может быть даже что-то еще, что сейчас, по истечении 20 лет с того времени, я уже мог и подзабыть. Все вместе аспирантское денежное довольствие получалось по тем советским временам достаточно приличным: где-то около 300 рублей в месяц, при этом появлялась масса свободного времени, фактически не было ежедневного обязательного отбывания в аспирантуре, все офицерские мероприятия вроде суточных нарядов и партийных собраний были разовыми и казались не слишком обременительными. Про партийные собрания, да и вообще про партийную жизнь в специфических условиях КГБ, стоит, пожалуй, сказать несколько слов подробнее.
По определению, данному кем-то из революционных вождей, все офицеры КГБ должны были быть коммунистами. Офицер КГБ, достигавший предельного комсомольского возраста, чуть ли не автоматом принимался в КПСС, случаи отказа означали почти что измену Родине и, поэтому, на практике были только в очень экзотических ситуациях. По крайней мере. в 8 ГУ и в Высшей школе КГБ таких ситуаций (беспартийный офицер) я сейчас вспомнить не могу. Какой в этом был смысл? По-видимому, дополнительный рычаг влияния на человека. Любое движение по службе, защита диссертации, оформление в загранкомандировку и всякое иное действие офицера всегда сопровождались написанием служебно-партийной характеристики, в которой непременно должна была присутствовать фраза: «Делу Коммунистической Партии и социалистической Родине предан». Эта фраза была одним из многочисленных социалистических обрядов, которым, по большому счету, мало кто придавал значение, но в конечном итоге смысл был один: без положительной служебно-партийной характеристики в КГБ работать нельзя. Но, помимо обрядов, для чего еще нужна была партийная организация, например, в Теоретическом отделе Спецуправления? Тут я постараюсь привести на этот счет свои «заметки фенолога», хотя этот вопрос также иногда дискутировался между любителями дискуссий и споров, но, правда, в те времена не особо шибко.
Во-первых, в любом научном, да и не только научном, коллективе всегда есть какие-то конфликтующие группы, непримиримые оппоненты, вечно всем недовольные, просто любители поговорить. Обычно выяснением отношений занимаются в курилках, в каких-то изолированных местах, по дороге на работу и с работы, иногда даже в выходные дни, особенно если на эти дни выпадает субботник или воскресник. Но это все – товарищеские игры, неофициальные выступления, тренировочные матчи. Партийное собрание – это официальный чемпионат отдела, со своей турнирной таблицей - протоколами партийных собраний, регулярно подшиваемыми в специальное дело. Не всякий прием, отрабатываемый в тренировочных матчах, может затем быть с успехом использован в официальных встречах, но общий показатель настроений в умах сотрудников Теоретического отдела Спецуправления протоколы партийных собраний отражали достаточно верно. А судейская коллегия – руководство отдела, отдел кадров – затем всегда могла выставить свои, финальные оценки и назвать имена победителей и проигравших.
Во-вторых, над руководством отдела стоит руководство Спецуправления, которому, в свою очередь, нужно оценивать руководителей отделов и для такой оценки есть очень простой и понятный критерий – количество «черных шаров», поданных против начальника отдела на закрытых выборах в партбюро. Здесь несколько слов для современных читателей о том, что такое партбюро. Все сотрудники отдела, достигшие (или даже еще не достигшие, но очень шустрые) предельного комсомольского возраста – 28 лет, были коммунистами. А коммунисты, согласно Уставу КПСС, образовывали на каждом предприятии первичную партийную организацию, которая обязательно раз в месяц проводила партийное собрание, а раз в год выбирала тайным голосованием партбюро – наиболее достойных коммунистов, которые затем руководили всей партийной работой в течение года. Что такое партийная работа? Это, в первую очередь, подготовка месячных партийных собраний (чтобы дискуссия на них велась в рамках заданной темы и в пределах партийных приличий), а также составление многочисленных планов и отчетов, направляемых в вышестоящие партийные инстанции. Во-вторых, это сбор партийных взносов, превращавшийся в стихийное бедствие для сотрудников, сидящих в одной комнате с осуществлявшим этот сбор секретарем партбюро. В Теоретическом отделе Спецуправления к партийной работе неизбежно примыкали различные криптографические дискуссии, выносимые затем на очередное партсобрание, поэтому начальник отдела по определению должен был состоять в партбюро.
При социализме всенародные выборы депутатов были безальтернативными, за кандидатов нерушимого блока коммунистов и беспартийных всегда голосовало 99,99% избирателей (марксистско-ленинская философия учит, что развитие происходит по спирали, все повторяется, но на более высоком уровне). Однако выборы в партийное бюро Теоретического отдела Спецуправления хоть и были всегда безальтернативными, но «черных шаров» Степанову на них кидали достаточно. Начальник отдела – это арбитр в различных внутриотдельских спорах, если все 100% сотрудников им довольны, то это означает одно – он не имеет собственной точки зрения и соглашается со всеми. Но если количество «черных шаров» приближается к 25%, то это означает, что авторитаризм начальника перевалил через опасную черту. Вот на таких простых и понятных критериях строилась вертикаль власти в Спецуправлении, да и, наверное, во всем КГБ. А партийная организация играла в этом случае роли «измерительного прибора». 
Ну и, наконец, третья, но по значимости едва ли не основная роль партийной организации – устрашающая. Любой проступок офицера всегда приводил к разбору его персонального дела на партбюро или партсобрании. Правда, в Теоретическом отделе народ был слишком интеллигентный и до задержания милицией в пьяном виде дело обычно не доходило. А вот на 4 факультете и коммунистов было поболее, и «истинных» начальников хватало, и закалка у них была покрепче, рабоче-крестьянская, так что там уж бывало и ловили по пьянке, и аморальное поведение встречалось, и даже совершалось самое большое преступление – потеря офицерского удостоверения. Вот тут-то уж и разворачивалась вовсю работа партийной организации.
У меня, да и, наверное, у любого другого нормального человека, партийные собрания, если на них не было каких-то экзотических подробностей, вызывали скуку и сон. Но, к счастью, в период моего первого пребывания в отделе Степанова, я еще не дорос до партийного уровня и ходил в комсомольских штанишках - там тоже были собрания, но покороче и поспокойнее. Однако перспектива защиты диссертации и дальнейшего служебного роста привели меня в партийные ряды по категории «шустрый», т.е. чуть раньше положенных 28 лет.
Вступление в партию очень красочно описал Михаил Шолохов в «Поднятой целине», мне тут посоперничать с признанным мастером социалистического реализма явно не удастся. Одно утешает – здесь у нас как бы разные весовые категории. Он описывал вступление в тяжеловесную ВКП(б) времен тридцатых годов, мое же вступление – в легкую весовую категорию КПСС середины 80-х, да и герой Шолохова был абстрактный, комплексное число с ненулевой мнимой частью, а мои воспоминания – самые что ни на есть действительные, я бы даже сказал рациональные значения.
Итак, вступление в КПСС начинается с заявления и рекомендаций, причем все это добро надо написать обязательно перьевой ручкой с фиолетовыми чернилами. Партийная загадка: почему именно фиолетовыми, а не синими, которые более распространены? Нет рационального ответа, по умолчанию предполагаем, что фиолетовые чернила дольше сохраняются в партийных архивах для потомков из третьего тысячелетия, поэтому поиск фиолетовых чернил в советских канцелярских магазинах можно считать первым партийным поручением. Выполнено.
Далее. Текст заявления. Подавляя голос внутреннего разума, приходится писать: «Прошу принять меня в члены КПСС. Хочу быть в первых рядах строителей коммунизма. Устав и Программу КПСС признаю и обязуюсь выполнять». Хорошее это дело – первые ряды строителей коммунизма. Только в соответствии с признаваемой мною Программой КПСС коммунизм должен был быть построен еще 1980 году, а я датирую свое заявление 1983 годом. Три года уже живем при коммунизме? А как выполнять такую Программу? И что делают первые ряды строителей того, что уже построено? Наверное, как и на любой советской стройке – сдали объект, а потом еще три года устраняют недоделки. Но это такие всеобщие партийные игры, видишь черное – пиши белое, иначе не видать защиты диссертации. Да бог с ним, с этим коммунизмом, пусть себе будет, как в сказке про Илью Муромца, уже тридцать лет и три года. Когда эту Программу КПСС принимали, я даже в детский садик еще не ходил и кукурузу за полярным кругом не сеял, нет моей вины в том, что теперь, 22 года спустя, надо писать фиолетовыми чернилами, что признаешь и обязуешься выполнять разные глупости. 
Ну а Устав КПСС, продекларированные в нем демократический централизм (современное название – властная вертикаль) и выборность снизу доверху (или сверху донизу, сейчас уже не упомнишь, вроде все-таки снизу, хотя по жизни чаще сверху), все это запоминать? Хороший человек был Костя Максимов, веселый, компанейский, а один абзац из Устава еще можно запомнить.
 
-          Костя, задай мне вопросик по Уставу на партсобрании.
-          Какой?
-          А вот, про демократический централизм.
 
Вот так проходила моя подготовка к вступлению в КПСС. Заявление фиолетовыми чернилами, трое рекомендующих меня преподавателей с кафедры криптографии, Костин нужный вопросик в нужное время - и за принятие меня в ряды КПСС партийное собрание 4 факультета Высшей Ордена Октябрьской Революции Краснознаменной школы КГБ СССР им. Ф.Э.Дзержинского проголосовало единогласно. 
От всей дальнейшей партийной жизни на 4 факультете осталось одно воспоминание: аудитория, в которой проходили факультетские партийные собрания. К тому времени факультет расширился, очень бурно развивались кафедры, связанные с вычислительной техникой, народу на факультете заметно прибавилось по сравнению с временами Большого Кисельного. Поэтому на факультетском партсобрании в аудиторию, рассчитанную человек на 100, надо было вместить несколько большее количество коммунистов. Какая же это оказалась удача!
Дело в том, что эта аудитория была наклонным залом, идущим с нижнего этажа на верхний. Внизу был основной вход, дальше – боковые лестницы, ведущие к верхним рядам, а на самом верху – дверь, являвшаяся запасным выходом. Во время партсобраний зал переполнялся и открывали верхнюю запасную дверь, через которую не успевшие занять основных мест тащили себе из других аудиторий стулья, чтобы сидеть на них в проходах. Математическая мысль аспирантов, просидевших пару раз в этой толчее и духоте несколько часов, живо нашла оптимальное криптографическое решение.
Главное в нем было – прийти в нужное время, когда зал уже полон и надо идти за стульями. Отметившись у секретаря о своем присутствии, взгляды аспирантов тоскливо пробегали по переполненному залу и с изображением тяжкой необходимости на лице, но ликующие в душе, мы поднимались на самый верх и отправлялись на поиски дополнительных сидячих мест. Здесь тоже не нужно спешить, партсобрание – не волк, в лес не убежит, к моменту возвращения со стульями в руках забитыми оказывались и все проходы на лестнице. Оставалось (какая жалость!) сесть на принесенные стулья уже около запасной двери, но с другой ее стороны, и не с той, где зал с партсобранием. Но душой мы оставались с коммунистами факультета, с их партийной бескомпромиссностью и пламенным энтузиазмом. Иногда даже аплодировали, чтобы зал, если и не видел, то хотя бы слышал, что и за запасным выходом идет партийная жизнь. Когда же большая часть зала засыпала или просто одуревала от духоты и пустых речей, аспиранты тихонечко покидали свою обособленную галерку.
Это был 1984 год, период правления Черненко. Партия и партийные функционеры доживали свои последние золотые денечки.

Collapse )

Криптография и свобода. Пятилетка пышных похорон. Глава 1. ...на все время праздников.

 
Глава 1
…на все время праздников
 
-          Что будет, когда умрет Брежнев?
-          Ему будет малая земля, а нам всем возрождение.
 
Это случилось неожиданно. Но внутренне ждали: законы природы – едины для всех, их не обманешь. Можно сколько угодно пытаться обманывать свой народ беззастенчивой ложью про коммунизм, развитой социализм, но все это в конечном итоге вырождается в фарс и глухое презрение к власти.
 
-          Где проходит граница между коммунизмом и развитым социализмом?
-          По Кремлевской стене.
-          А где между развитым и простым социализмом?
-          По московской кольцевой автодороге.
 
Застой страшен своей безысходностью, безразличием, духовным опустошением, осознанием, что живешь напрасно, жизнь проходит впустую, а сделать ничего невозможно. Как ни работай, а твое благосостояние от этого не зависит. А какой тогда смысл работать?
Все газеты, телевидение, радио каждый день только и твердят: товарищ Леонид Ильич Брежнев направил приветственную телеграмму строителям Атоммаша, шахтерам Кузбасса, хлопкоробам Узбекистана, земледельцам Украины… Да что же это за стиль управления огромной страной, когда весь пар в гудок идет! От телевизора тошно, а пойдешь в магазин – зверинец. Толстые тетки-продавцы неспешно режут и фасуют колбасу, а огромная очередь уже вожделенно взирает на нее. И вот настал момент: тетка с тележкой подкатывается к прилавку и выбрасывает, самым натуральным образом выбрасывает пакетики с колбасой в толпу. Ажиотаж, давка, крики, все норовят ухватить кусок получше. А тетка довольна: посмотрела бесплатный спектакль, лишний раз осознала себя важным человеком, властителем этой очереди из очкастых интеллигентов, которых еще великий вождь называл словом на букву г.
Унижение, постоянное унижение испытывало огромное множество людей от всего этого дефицита, наглых продавщиц и очередей. Достать, урвать, поймать момент, когда выкинут товар, записаться, бегать отмечаться, получить по блату – вот каждодневное бытие большинства простых советских людей того времени. При огромных природных богатствах людям доставалась от них, как от бублика, одна дырка.
Пропаганда всегда старалась уходить от прямых ответов, создавать наукообразие на ровном месте. Находилась масса причин, временных трудностей, виновными оказывались агрессивные империалисты, война, закончившаяся более 30 лет назад, погода, пережитки прошлого, кто и что угодно, но только не руководство страны, которое твердо и последовательно вело борьбу за мир во всем мире. Но пропаганда работала практически впустую, все давно уже поняли, что это лишь цветная обертка, в которую завернут прогнивший и протухший товар.
Не можешь управлять страной – уйди. В отставку, на пенсию, на дачу, к детям и внукам, пиши мемуары, доживай спокойно свой век, тогда ты заслужишь большего уважения. Каждодневное мелькание и упоминание престарелого вождя, с трудом шевелящего языком, порождало только насмешки и анекдоты, опускавшие его авторитет ниже нулевой отметки. 
 
-          Все во имя человека, все для блага человека!
-          Чукча видел этого человека!
 
Его смерть народ не воспринял как конец света, как когда-то восприняли смерть Сталина. Скорее было ощущение неизбежности перемен. В Высшей Краснознаменной Школе КГБ (успевшей к тому времени получить орден Октябрьской революции, и ставшей по этому поводу рычащей ВООРКШ КГБ) по традиции была объявлена повышенная готовность (к чему?), обязательное присутствие всех (включая аспирантов) на своих рабочих местах, ожидание чего-то такого, о чем никто ничего толком не знал.
 
-          И такой режим сохранится на все время праздников! 
 
Такую бессмертную оговорку-афоризм выдал один из начальников 4 факультета, разъясняя текущий момент.
Молодые аспиранты, вынужденные целыми днями торчать без дела в аспирантской комнатушке, естественно живо принялись обсуждать то, что происходит в стране и что будет дальше. Быстренько был выведен коммуно-биологический «закон 29 лет», по которому все коммунистические перемены совершаются раз в 29 лет после смерти очередного вождя.
 
1895 год. Умер Энгельс. Коммунизм зачем-то пожаловал из Европы в Россию.
1924 год. Умер Ленин. Коммунизм стал усатым.
1953 год. Умер Сталин. Коммунизм побрился наголо.
1982 год. Умер Брежнев. Коммунизм не умер.
2011 год. ???
 
Были извлечены на свет божий Хрущевские речи, ибо, как научила нас марксистско-ленинская философия, развитие происходит по спирали, а потому скоро начнут поминать Ильича-2 нехорошими словами. В этом не было сомнений. Все споры, как и должно быть у математиков, углубились в детали: через сколько лет это начнется, какими именно нехорошими словами, кто скажет первое слово. Дверь отворилась и к нам в комнату заглянул Сан Саныч, правда не тот, с которым мы уже встречались в этой книге, а другой, с кафедры криптографии.
 
-          Товарищи, в вашей стенгазете есть одна маленькая ошибка. Посмотрите, пожалуйста, повнимательнее и исправьте ее.
 
Ошибка была быстро обнаружена и исправлена. Слова «как отмечал Л.И.Брежнев» были замазаны белой замазкой, а на их месте, от руки, было коряво нацарапано: «на ХХVI съезде отмечалось». Сам Сан Саныч исправил ошибку чуть покрупнее: содержание большого стенда, посвященного 75-летию Брежнева, было заменено на серию статей из «Комсомольской правды» под общим названием «Таежный тупик».
На смену Брежневу без шума и пыли пришел Юрий Владимирович Андропов, бывший председатель КГБ. Популярности у него было, пожалуй, побольше, чем у Брежнева: не особо часто нес всякую ахинею с высоких трибун, был поскромнее, не увешивал себя орденами, как новогоднюю елку. КГБшные начальники засияли, а с рядовыми сотрудниками провели воспитательные беседы на тему: «юноше, обдумывающему житье, делать жизнь с кого….» Провели и провели, отметились в отчете о воспитательной работе, успокоились и забыли. Все вернулось на круги своя, жизнь продолжалась. 

Collapse )