Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Криптография и Свобода - 2

12 мая 1943 года

Я долго не решался писать эту главу. Не был уверен в том, что у меня есть моральное право в такой книге рассказывать о ребятах, которые жили в другом измерении и не просто жили, а сложили свои головы за то, чтобы у меня сейчас была возможность рассуждать про криптографию и свободу.

    «Спасибо деду за победу» - такой слоган сейчас часто можно увидеть на заднем стекле многих машин. Это, на мой взгляд, не официоз, не навязанная пропаганда, а истинное желание нынешнего поколения поблагодарить своих отцов и дедов, выразить восхищение их подвигом – победой в жуткой и кровопролитной войне с немцами. Георгиевская ленточка тоже стала одним из самых популярных символов. Так почему бы мне не прикрепить свою георгиевскую ленточку к этой книге? Тем более, что эту ленточку, на мой взгляд, нужно тянуть к современным российским проблемам: если наши отцы не боялись немецких ягдкоманд, то почему сейчас мы, их наследники, должны бояться вороватых российских чиновников? Почему из-за них мы должны бежать из своей страны?

    Такие вопросы я стал все чаще задавать себе после нескольких лет жизни в Корее. И в результате в этой книге появилась своя Георгиевская ленточка.

...........................

    12 мая 1943 года, деревня Княжино Смоленской области, недалеко от границы с Белоруссией.

    - Партизаны, сдавайтесь, вы окружены, сопротивление бесполезно.

    Настроение у немецкой ягдкоманды – егерей, посланных по приказу фюрера в русские леса охотиться на партизан, - было превосходным. Сегодня охота должна быть успешной. Партизаны окружены ротой егерей, помощи ждать им неоткуда, по немецкой инструкции им дали время на размышление о своей судьбе, и теперь, в ясный майский день – заключительная и наиболее интересная часть охоты. А будут ли они вообще сопротивляться в этой глуши, километров за 200 от линии фронта, где нет никакой надежды на поддержку? Ведь вся высотка, где они засели, заблокирована ягдкомандой, у которой есть минометы и даже пушка. Эти русские партизаны должны быть захвачены, как следует избиты и публично повешены в Смоленске в назидание другим таким же партизанам, которые еще водятся в этих глухих местах. А егеря, как и положено охотникам, вечером выпьют шнапса за фюрера, великую Германию и удачную охоту.

    Предвкушая острые ощущения, немецкие егеря полезли на высотку, где засели русские партизаны...

.............................

    Никогда еще жители деревни Княжино не видели столько немецких трупов. Их вывозили немецкими военными машинами с той высотки, что неподалеку от деревни, и где несколько часов шел бой с партизанами. Оставшиеся в живых немцы были в шоке, подавлены и уже не мечтали ни о какой охоте, а слово «русский партизан» вызывало у них страх и ужас. А над Княжино так и витало: «Ну и наложили же здесь немцев наши партизаны!» Когда стемнело, местные жители Иван Захаренков, Матрена Шукаева и Мария Сазоненкова пошли к высотке посмотреть на место боя и на героев-партизан: сколько их было и кто они?

    А партизан было всего 6 человек, пятеро – 20 летние совсем молодые еще ребята и 24-летний командир. Все тела изуродованы осатаневшими немцами. «Сынки, сынки...» - заплакали над ними женщины. Тогда, сразу же после боя, они посадили на месте их гибели 6 кустов шиповника – каждому по кусту, и захоронили героев.

    Позже княжинцы узнали, что это были гвардейцы – минеры. Их забросили в Смоленскую область в середине апреля. На фронте после Сталинграда было затишье, но все понимали, что враг еще силен и лето 1943 года будет жарким. Смоленская область – удобный плацдарм для удара по Москве, это понимали и советское и немецкое командование. Наше командование активизировало заброску диверсионных групп для подрыва коммуникаций и нанесения максимального урона врагу, а немцы усилили охрану и стали направлять в смоленские леса свои ягдкоманды.

    В детстве я конечно же знал, что мой дядя – Вячеслав Ефимов – Герой Советского Союза. Но детали не принято было обсуждать среди родственников и все подробности я выискивал в Internet уже в Корее. Мать Вячеслава Ефимова – тетя Эмма – была эстонкой по национальности. Даже мне, совсем еще мальчишке, в 60-х годах было очевидно, что в молодости тетя Эмма была очаровательно красивой и что мои бабушка с дедушкой очень чутко относятся к ней. Все поездки на родину моих родителей – в город Тверь, тогда называвшийся Калинин, как правило сопровождались визитом к тете Эмме, которая в войну потеряла сначала мужа, а затем и сына. Муж тети Эммы, Борис Кириллович Ефимов, погиб в самом начале войны при бомбежке немцами Калинина. И Слава, которому тогда еще не исполнилось 18 лет, в октябре 1941 года пошел добровольцем на фронт – мстить за отца.

    Его зачислили в школу подрывников. Зиму 1941 – 42 гг. обучали в этой школе, а весной 42 года – курс молодого бойца: в составе 10 – го отдельного батальона минеров Слава был заброшен в немецкий тыл – Смоленскую область, к партизанам. «Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный 10 – й наш десантный батальон» - это про них – гвардейцев-минеров.

    В смоленских лесах оставалось много партизан из состава частей Красной Армии, окруженных немцами в 1941 году под Смоленском и Вязьмой. К ним и послали Славу Ефимова «на стажировку» в 1942 году. Стажировка эта, по-видимому, была успешной, Слава освоил партизанскую науку и к концу 42 года стал профессиональным подрывником.

    Командование берегло гвардейцев. На зиму 1942 – 43 гг. их выводили за линию фронта, давая своеобразные «зимние каникулы». Ну а весной 43 года – опять к немцам в тыл, туда, где был плацдарм для наступления на Москву...

    Группа Николая Колосова, в которую входил Слава Ефимов, была заброшена на парашютах в Смоленскую область в ночь на 22 апреля 1943 года. Она входила в отряд старшего лейтенанта Дубовицкого. 8 мая 1943 года группе был дан приказ: на перегоне Голынки - Лелеквинская линии Витебск - Смоленск подорвать эшелон противника, разведать движение на автостраде Витебск - Смоленск и взорвать мост. Группа смогла подорвать армейский склад боеприпасов на станции Лелеквинская.

    «Все время ухожу от преследования» - такова была последняя радиограмма от группы Николая Колосова. Ребята стремились к Княжино, поскольку там, на высоте 207,8, партизанами был оставлен для них тайник со взрывчаткой и боеприпасами. И здесь их окружила немецкая ягдкоманда.

    Вот описание тактики действия ягдкоманд, которое я отыскал в Интернете.

В борьбе с партизанами немцы действовали педантично и рационально. Окружение стоянки начиналось под вечер, в последних лучах заходящего солнца. Подтягивались штурмовые группы с разных сторон, численностью не больше роты каждая. На обозначенном рубеже егеря рассыпались в цепи, которые смыкались друг с другом, окружая партизанскую стоянку полукольцом. Все делалось скрытно и быстро, в сгущающихся сумерках, пока еще можно было контролировать процесс визуально. Сразу же закреплялись для подстраховки от внезапного прорыва. Наступление начиналось на рассвете, сразу, как только можно было различить цель. Наступали с востока, со стороны восходящего солнца. На западе отступающих партизан ожидала западня....

    И вот – ночь с 11 на 12 мая 1943 года. Шестеро молодых ребят на высоте 207,8 у деревни Княжино окружены ягдкомандой.

    Старший – Николай Колосов, 24 года. Он старше остальных на 4 года, старший лейтенант и признанный авторитет. Ребята ему верят, верят в его жизненный опыт, смекалку, умение найти решение в самой трудной ситуации. Выше никаких командиров здесь нет, только Васильевич, как часто между собой называет его вся группа.

    Младший сержант Вячеслав Ефимов. 19 лет, пулеметчик. В завтрашнем бою на его пулемет – особая надежда. Слава не подведет – так считает вся группа.

    Рядовой Иван Базылев, 20 лет. Родом из Смоленской области, из крестьянской семьи. Его родная деревня Балтутино ближе, чем у всех остальных к Княжино. У Ивана есть свой счет к немцам на смоленской земле.

    Рядовой Филипп Безруков, 21 год. Сибиряк, из Челябинска. Прошел трудный жизненный путь, без отца, работал кочегаром и помощником машиниста на паровозе. В Красной Армии – с июня 1941 года.

    Старший сержант Владимир Горячев, 20 лет. Тоже сибиряк, из Омска. На фронте – с июня 1941 года. Именно он с Николаем Колосовым смог отыскать тайник со взрывчаткой и боеприпасами на высоте 207,8.

    Рядовой Михаил Мягкий, 21 год. Украинец, из под Харькова, из крестьянской семьи. Его усилиями подступы к высоте 207,8 оказались надежно заминированы.

    В группе Николая Колосова был еще и седьмой человек – Дмитрий Яблочкин, который после диверсии на Лелеквинской был тяжело ранен и ребята, отступая, оставили его у местных жителей.

    Ночь, чудная майская ночь с 11 на 12 мая 1943 года! Молодые, полные сил и энергии 20-летние парни осознают, что попали в окружение. По немецкой логике они должны были в эту ночь запаниковать, осознать свою беспомощность перед силой немецкого оружия и сдаться. Но вопреки этой логике ребята готовились к бою, окапывались и всю ночь минировали свои позиции. Не сдаваться, а мины ставить – другие варианты не обсуждались.

Мины расставлены, но шестерка молодых ребят вполне отдает себе отчет в том, что завтрашний бой будет для них последним. О чем они думали в эту ночь, что позволило им в этой сверхкритической ситуации сохранить честь и достоинство, стать настоящими Героями, подвиг которых не вызывает ни у кого ни малейших сомнений на протяжении уже почти что 70 лет? Эти вопросы долго не давали мне покоя. Ведь у каждого человека в жизни есть какой-то кумир, идеал, на которого он хочет быть похожим. Моим кумиром стал мой дядя, Вячеслав Ефимов, и вся группа Николая Колосова, устроившая у деревни Княжино свой «маленький Сталинград». Мне кажется, что желание показать немцам «маленький Сталинград» витало в ту майскую ночь среди шестерки гвардейцев.

    Наверное, каждый вспоминал и свою короткую жизнь. У Славы Ефимова эти воспоминания тесно переплетались с его семьей, матерью Эммой Гансевной, дружной Ефимовской семьей отца, Бориса Кирилловича, и предвоенной жизнью в Калинине. Сразу после революции католичка Эмма была очень негативно принята родителями Бориса Кирилловича, но его брат Михаил и сестра Мария, несмотря на возражения родителей, полюбили красавицу- эстонку Эмму. В октябре 1923 года у Эммы и Бориса Ефимовых родился первенец – Слава, а в январе 1924 у Марии Кирилловны Масленниковой, бывшей до замужества Ефимовой, родились сразу двое сыновей: Юра и Женя. Они были почти одногодки, вместе росли, ходили друг к другу в гости, вместе выдумывали разные ребяческие забавы. И вот что придумал старший – заводила Славка.

    Неподалеку от Пролетарки, района бывшей фабрики купца Морозова в Твери, был аэродром Мигалово. Он и сейчас там есть. Но в начале 30-х годов каждый полет самолета – событие. Люди, заслышав шум мотора, выскакивали на улицы из своих трехэтажных бараков, чтобы поглядеть на аэроплан. Славка, расставив Женьку и Юрку по 2-му и 1-му этажам, учудил спускать с 3-го этажа по лестничным перилам коромысло. Громыхание коромысла чем-то напоминало шум мотора самолета, а сами «летчики», после того, как народ вываливался на улицу, выбегали из-за сарая и с дразнилкой

Аэроплан, аэроплан,

Посади меня в карман,

А в кармане пусто

Выросла капуста

разбегались в разные стороны.

    Любимым занятием всего Ефимовского семейства были походы за грибами. Дач в те времена еще не было, рано утром выезжали на поезде по Ленинградской железной дороге в Теребино, километров 50 от Калинина в сторону Ленинграда. Славка был заядлым грибником, особенно любил собирать белые грибы. 1940 год был особенно богат на белые грибы, но старожилы предрекали: это неспроста, к большой войне.

    Пророчество сбылось. Немцы рвались к Москве и осенью 41 года захватили Калинин. Слава к тому времени был уже в школе подрывников, отец погиб, а мать осталась одна с малолетним сыном Вовкой. Слава часто вспоминал о ней и о своих двоюродных братьях – друзьях детства: что с ними стало? Калинин в конце того же 41 года освободили, и вскоре старшие из семейства Ефимовых вернулись в свои дома. Слава даже сумел повидаться с матерью, когда зимой с 42 на 43 год его отпустили на «зимние каникулы».

    В ту майскую ночь, вспоминая о матери, Слава наверняка подумал: «Ефимовы – дружное семейство. Мама с ними не пропадет».

........

    Первая немецкая цепь налетела прямо на поставленные ночью минные поля. Взрывы дополнили прицельный огонь ребят. Слава впервые так близко увидел фашистов, их серую мышиную форму и самоуверенные лица.

- Получите за отца, гады!

    Его пулемет полоснул по немецкой цепи и несколько егерей, вскинув руки, рухнули на склоне высоты.

        - Ну что, охотники, как вам нравится охота на партизан в России?

    Егеря в панике побежали вниз, а вдогонку им неслись автоматные и пулеметные очереди.

- Беречь патроны, сейчас опять полезут!

приказал Васильевич.

Оставив на подступе к высоте около двух десятков убитых, немецкие егеря откатились назад и их веселое настроение сразу исчезло. А у ребят напряженное ожидание боя сменилось разрядкой: все живы, начало положено и неплохое.

- Неужели второй раз опять тупо в лоб полезут?

    Полезли и не раз. Тупо в лоб, напролом. Нас тут много, партизаны сейчас испугаются. Вели ураганный огонь из автоматов по позициям, где отстреливалась шестерка ребят. Но ребята за ночь основательно подготовились, да и позиция – на бугре среди валунов – очень выгодная. Выкурить их из своих щелей егерям было не по зубам. Партизаны так и не испугались, а на склоне высоты количество охотников, подстреленных дичью, все увеличивалось и увеличивалось. Но и у ребят не обошлось без потерь: убит Филипп Безруков, а Слава Ефимов тяжело ранен.

    Немецкие офицеры раздали оставшимся в живых егерям весь шнапс, припасенный для празднования удачной охоты, а в штаб послали донесение: «Срочно пришлите подкрепление и самолет-корректировщик. Очень большая группа партизан».

    «Очень большая группа партизан» получила небольшую передышку.

    - Парни, слушай мою команду! Минируем позиции и отходим на 100 метров!

приказал Николай Колосов.

    Все оставшиеся в живых, в том числе и раненый Слава Ефимов, отошли к маленькому болотцу, что лежало в окружении цветущих черемух.

Николай был опытным человеком, его приказ оказался очень своевременным. Только успели ребята отойти, как прилетел немецкий самолет-корректировщик и прочесал из пулемета оставленные позиции. Затем, для верности, сбросил на них еще несколько бомб, которые, сдетонировав с оставленными минами, дали оглушительный взрыв на всю округу.

«Аэроплан, аэроплан...» - вспомнил истекающий кровью Славка свои детские проделки. А ведь молодец Васильевич, сейчас и немцы клюнут на наш обман.

Услышав взрыв, хватанувшие шнапса егеря воспрянули духом и с победными криками рванули в полный рост к бугру с разбросанными взрывом валунами. И тут им показалось, что против них уже не люди, а сама природа. Из ослепительно белых цветущих черемух всех дорвавшихся до бугра егерей смело пулеметным огнем. Так Слава дал свой прощальный залп.

Подкрепление пришлось немцам кстати: от роты, которая окружила «большую группу партизан», практически ничего не осталось. Оставшиеся в живых ребята отстреливались до последнего патрона, но силы были очень неравны. Последним пал Николай Колосов...

.......................

    Разные оценки количества уничтоженных в этом бою немцев видел я в Интернете. Ю.И.Ивашкин, глава муниципального образования Руднянского района Смоленской области, на территории которого находится Княжино, говорит о более чем 120 уничтоженных гитлеровцах, в других источниках утверждается о более чем 300 уничтоженных фашистах. В моих детских воспоминаниях, когда взрослые обсуждали этот бой, отложилось, что немецкие трупы вывозили на двух армейских грузовых машинах. И, конечно же, условия, в которых ребята приняли бой: без малейшей надежды на поддержку извне, но на своей земле и на глазах у жителей деревни Княжино. Недаром о подвиге группы Колосова пошла молва по всему Северо-Западному фронту. 8 мая 1945 года по личному приказу И.Х.Баграмяна гвардейцам-минерам был воздвигнут монумент, который и сейчас, спустя почти 70 лет, стоит в центре мемориального комплекса в Руднянском районе Смоленской области поблизости от деревни Микулино, куда были перезахоронены тела погибших ребят.


Фото с сайта Администрации Руднянского района Смоленской области

    В ту ночь все ребята не могли не думать о будущем. О будущей Победе, о той жизни, которая наступит после нее. И я уверен, что это будущее представлялось им светлым и прекрасным, без оккупантов и ягдкоманд, так же как сейчас нам представляется будущее России без жуликов и воров из одноименной партии. И за это будущее они стояли насмерть!

Назад                               

В начало книги Криптография и Свобода - 2

Криптография и свобода. Колея. Глава 6. Там выезд есть из колеи...

 
Глава 6
Там выезд есть из колеи…
 
                Итак, с шифрами на новой элементной базе первый блин получился комом. И что же дальше? Отказаться от той простоты их реализации, которая сразу же бросалась в глаза любому криптографу, знакомому с DES или со старыми советскими шифрами? Создавать различных монстров типа специализированного криптографического процессора, который по стоимости будет сопоставим с танком? Или же напрячься и попытаться довести до криптографического ума «Ангстрем-3»?
                «Криптографический танк» в конце концов появился, правда гораздо позже, уже после появления первых персональных компьютеров. Забегая вперед и снимая шляпу перед читателем, который хотя бы бегло просмотрел то, что было написано в предыдущей главе, я хочу рассказать историю появления специализированной компьютерной платы «Криптон».
                Что бы ни пыталась производить советская военная промышленность, перешедшая на мирные рельсы, все равно в итоге получались танки («Москвич-412»). Криптография, переведенная на нужды простого народа, произвела советский стандарт шифрования - алгоритм ГОСТ 28147-89, скопированный с американского DES и немного переделанный. Но даже сами американцы (Брюс Шнайер в своей книге «Прикладная криптография») признавали, что DES – не самое лучшее произведение криптографического искусства.
                «Никогда до этого оцененный NSA (National Security Agency) алгоритм не был опубликован... NSA считало, что DES будет реализовываться только аппаратно. В стандарте требовалась именно аппаратная реализация… Не для печати NSA охарактеризовало DES как одну из самых больших своих ошибок…»
                С появлением первых персональных компьютеров IBM PC XT – 86 появились и первые попытки реализовать с их помощью криптографические процедуры, основанные на ГОСТ 28147-89. Но тут, даже несмотря на те фантастические (по тем временам) возможности, которые открывал перед криптографами персональный компьютер, скорость работы советского стандарта оказалась настолько медленной, что было принято решение создавать специализированную плату для IBM PC, на которой ГОСТ реализовывался  бы аппаратно. Так появился советский криптографический танк «Криптон».
                 Конечно же, с ростом производительности персональных компьютеров менялись взгляды и на возможности реализации с их помощью криптографических алгоритмов. С появлением IBM PC AT – 286 скорость ГОСТа оказалась уже не столь актуальна, но маховик советской промышленности был запущен, Зеленоград начал выпускать «Криптоны», вложены деньги, нужна отдача. Все на танки!
                Все это произошло спустя несколько лет после описываемых здесь событий. Те люди, которые были в курсе криптографических баталий в Теоретическом отделе Спецуправления в начале 80-х годов, могли с сожалением констатировать в стиле чудесного Виктора Степановича Черномырдина: «Хотели как лучше, а получилось как всегда».
 
                Но вернемся в 1980-й год. Первый вариант «Ангстрема-3» разломан, но не выброшен на свалку. Ребята из НИИ Автоматики весть о его взломе восприняли даже с энтузиазмом: у них, разработчиков этой схемы, появились достойные оппоненты, с которыми будет интересно иметь дело, устраивать своего рода творческие соревнования на самую оригинальную идею для шифров на новой элементной базе. Закладывался базис, основа для будущих схем, здесь очень важно было не упустить что-то существенное, что исправить в дальнейшем будет очень сложно, но не менее важно было не скатиться до примитивного уровня американского DES, наворотив на схему всяких накруток в ущерб простоте, изяществу и скорости ее реализации.
Ясно, что длины Т=16 для обеспечения стойкости схемы явно маловато, ее надо увеличивать. Но насколько? Каждое увеличение – это потеря в скорости шифрования, нужно найти оптимальную границу между безопасностью и эффективностью.
Широко раскинулось поле деятельности для Теоретического отдела, так что здесь я, получив свой честный двадцатник, попал в струю. Вот только за два с лишним года, проведенных в отделе у Степанова, этот полутюремный режим работы с контролером времени прихода и ухода с работы уже порядком надоел.
Сейчас здесь, в Корее, у меня уже есть возможность сравнивать. Однажды корейцы свозили меня в научно-исследовательский центр в городке Дей-Джоне. Нечто вроде небольшого коттеджного поселка в горах, ухожен так, что хоть картины пиши. Хочешь – сходи в горы, подумай там в одиночестве о своих проблемах, хочешь – отвлекись, посмотри на цветных декоративных рыбок, весело плавающих в пруду. Вид из окон – очаровывающе красив, величественные горы, слегка тронутые цивилизацией в виде линий электропередач, лес, декоративные деревья, все цветет и благоухает, корейцы неторопливо что-то обсуждают, сидя под ними.
5 отдел Спецуправления 8 ГУ КГБ СССР, 1981 год. Тюремное 3-этажное здание из красного кирпича, забор, обнесенный колючей проволокой, контрольно-следовая полоса, солдаты с автоматами. Вид из окна – на этот тюремный двор, в нем гараж, в котором стоят машины службы радиоперехвата. Около машин – солдаты-срочники, всем своим видом показывающие, сколько им осталось до дембеля. Сколько раз я ловил себя на мысли, что эта гнетущая обстановка часто просто парализует всякое желание нетрадиционно мыслить, искать новые решения. А просиживать там надо было строго с 9 до 6. Утром в 9 – обход контролера, не дай бог опоздать на 5 минут, хотя потом часа два можно вообще ничего не делать или дружно ловить всей комнатой залетевшую осу. Постоянная суета, не имеющая ничего общего с криптографией, сплетни, продовольственные заказы, общественная работа – все, все это легко затягивает в колею, из которой не выбраться до самой пенсии. Энтузиазм проходит, на его месте появляется будничная рутина, год, два – и нет специалиста, полностью втянулся в эти типичные в те времена «правила игры», стал сереньким чиновником. Не высовывайся, не перечь начальству, не проявляй инициативы, будь как все – и получишь тихую, спокойную жизнь на много лет вперед.
Правила игры простые: не замечай несоответствия между словом и делом, не пытайся найти рациональное объяснение вещам заведомо иррациональным, почти мистическим. Ну зачем теоретикам нужен такой строгий режим присутствия в этом здании? Не является ли ежедневный обход контролера в 9.00 унизительным? Что важнее: результаты или присутствие на рабочем месте? А как влияют результаты работы на твое материальное благосостояние?
Не задавай ни себе, ни другим этих и многих подобных вопросов, ответа все равно не получишь. Так завелось еще с давних времен, времен Вождя Всех Народов. Закрытые системы, подобные шифровальной службе, легче перенесли все бушевавшие затем страсти, волнение улеглось, лозунги и названия поменялись, а порядки и «правила игры» во многом восстановились.
И что, в такой ситуации губить все лучшие молодые годы жизни, чтобы к 30 годам стать законченным старым ворчуном, отсчитывающим дни до пенсии? Всю жизнь торчать в этом тюремном здании, натужно досиживать там каждый день до 6 вечера заведомо зная, что от этих посиделок нет ни малейшей пользы, только вред?
Самый реальный выход из этой колеи – очная аспирантура при том же 4 факультете ВКШ КГБ. Теоретический отдел, кому как не теоретикам поставлять туда аспирантов-очников. А тут как раз завязалась эта эпопея с шифрами на новой элементной базе, там можно будет все основательно обдумать, взвесить и выдать какие-то разумные предложения. А самое главное – сменить эту ненавистную обстановку, эти высиживания до 6, этот тюремный двор с колючей проволокой.
Степанов косо посмотрел на меня, когда я заявил ему о своем желании поступать в очную аспирантуру.
 
-          Ну Вы еще молодой, у Вас все впереди. У нас сейчас напряженные планы, Вы поработайте еще годик-другой, сдайте экзамены кандидатского минимума, создайте хороший задел для своей диссертации, а там посмотрим.
 
В отдел пришла разнарядка: выделить одного человека в очную аспирантуру. Очередные претенденты на нее отказались, поскольку учеба в аспирантуре на три года «замораживала» карьерный рост в 5 отделе. Степанов уже собирался отрапортовать, что желающих нет, когда я, по совету своих боевых товарищей, так нахально перечеркнул проповедуемый им «патриотизм к отделу».
 
-          Вадим Евдокимович, у нас каждый год напряженные планы. А очная аспирантура для того и создана, чтобы человек мог, обучаясь в ней, сдать экзамены кандидатского минимума и написать диссертацию.
 
Степанов действовал в этом случае как прагматичный начальник. Ему нужен уход из отдела на три года молодого, перспективного сотрудника? Конечно, нет! Он – хозяин отдела, сотрудники – это его рабочая сила. Всеми способами надо постараться эту рабочую силу удерживать, не раздавать просто так направо-налево. Хотя здесь разнарядка была спущена сверху, из Главка, но ее, если бы не нашлось желающих, можно было тихо спустить на тормозах: напряженные планы, найдем человека в аспирантуру попозже, в другой раз. А тут молодой, два с небольшим года проработавший птенец все это ломает!
 
-          В аспирантуре у Вас не будет возможности для служебного роста. Да и диссертацию за три года, я думаю, Вам защитить не удастся.
 
Этим словам я тогда, по молодости, не придал особого значения. Да, действительно, за три года очной аспирантуры редко кому удавалось защититься. Люди возвращались обратно в отдел и Степанов явно или неявно как бы укорял их: «Ну что, сынку, помогла тебе твоя очная аспирантура?» Для того, чтобы понравиться Степанову, надо было быть «патриотом» отдела, не воротить нос на сторону, на предложения об очной аспирантуре гневно отвечать: «Мне дорог мой отдел, я лучше буду обучаться заочно». 
Но ребята, прошедшие очную аспирантуру, дружно говорили: «Плюнь ты на то, что там говорит Степанов. Это три года свободной жизни!»
Степанов был очень умным человеком, блестящим математиком. Но это был начальник, любивший крепостные порядки, сталинскую машину и винтики. Он не любил, когда люди поступали вопреки его мнению. И мне, к сожалению, еще пришлось испытать это на собственной шкуре.
Но это позже. А пока – успешно сданы вступительные экзамены в аспирантуру, впереди – новая жизнь, встреча со старым знакомым – 4 факультетом ВКШ КГБ, но уже в ином качестве. Прочь из этой колеи!

Collapse )

Криптография и свобода. Колея. Глава 5. Взломаем? Часть 7.

 
Таким образом, получилась табличка промежуточных значений
 
Промежуточные значения для первой пары
9
10
11
12
13
14
15
16
EC
05
3F
9F
3E
17
A6
53
43
89
A0
25
14
A9
08
 
Теперь проделываем все то же самое для второй пары.
 
Открытый текст
 
1
2
3
4
5
6
7
8
ui
EE
16
6C
1A
E9
C7
9C
C0
vi
DF
01
F4
B7
D0
29
F5
05
 
Промежуточные значения
9
10
11
12
13
14
15
16
E5
В5
85
0C
05
23
1D
07
C0
5F
97
6E
1F
7A
B0
EB
 
Шифртекст
17
18
19
20
21
22
23
24
0A
47
00
8D
EB
29
48
D7
51
FB
00
52
FF
AD
9B
22
 
Чуток осталось! Для определения первого знака ключа х1 надо найти у9, поскольку 
х19-p1)- p2)- p8), а все значения у12,…,у8 – известны. Значение же у9 находим исходя из следующих условий:
p9)- p9-ЕС)= 43 (для первой пары) и
p9)- p9-E5)= C0 (для второй пары)
Честно перебрав все 256 значений, находим: у9 = 9В, тогда
х1 = 9В – D1 – EE – ED = EF
Далее – все аналогично. Для второго знака ключа
p10)- p10-05)= 89 (для первой пары) и
p10)- p10-В5)= 5F (для второй пары)
откуда у10 = 98, тогда х2 = 98 – ЕЕ – Е2 – В0 = 18
Точно таким же путем можно вычислить и все остальные знаки ключа. Небольшое затруднение возникнет лишь при определении х11, поскольку в этом случае система получится такая:
p19)- p19-37)= 6D (для первой пары) и
p9)- p9-00)= 00 (для второй пары)
Вторая пара здесь ничего не дает, но зато первая отсеяла все отлично, только одно допустимое значение остается: F7.
 
Вот он, полностью вычисленный ключ к «Ангстрему-3» при Т=16:
EF 18 9E C8 7B B9 0F A1 8E BC 71 6F D1 07 94 92
А вот и телеграмма, расшифрованная с его помощью:
 
Совершенно секретно. Приказ №362 по Дальнему военному округу. Все воины Дальнего военного округа, активно включившись в борьбу за достойную встречу XXV съезда КПСС, принимают на себя повышенные социалистические обязательства. Танкисты и артиллеристы, летчики и ракетчики, мотострелки и инженерные войска стремятся повышать свою боевую и политическую подготовку, быть преданными социалистической Родине и советскому народу. Но, к сожалению, в некоторых подразделениях нашего славного округа еще имеются отдельные случаи несерьезного отношения к такому важнейшему мероприятию, как достойная встреча партийного съезда. Так в 8 отделе технической службы в качестве повышенных социалистических обязательств решили разработать программу выработки простых чисел. В то время, как все бойцы и командиры стараются освоить новую, сложную технику, техническое подразделение ищет легких путей и простых чисел. В 8 отделе длительное время наблюдается снижение воинской дисциплины, многие офицеры этого отдела получили замечания на прошедшем строевом смотре и не сделали из них для себя должных выводов. ПРИКАЗЫВАЮ: 1) 8 отделу технической службы в недельный срок завершить разработку простых чисел и перейти к выработке программы для сложных чисел. 2) Все выработанные к настоящему моменту простые числа считать сложными. 3) Разработчикам простых чисел указать на необходимость повышения воинской дисциплины и выучки в их дальнейшей работе. 4) Приказ объявить во всех подразделениях Дальнего военного округа. Командир ДВО генерал-майор Безверхов.
 
Была ли такая телеграмма на самом деле – ничего определенного сказать не могу, дальних военных округов в России много, за всеми не уследишь. Но легенда про армейский приказ считать все группы абелевыми очень долго ходила по 4 факультету ВКШ КГБ.
 
А вообще-то «Ангстрем – 3» при Т=16 вполне можно поставлять развивающимся странам в качестве братской бескорыстной помощи.
 
               Назад, к балалайкам?

Collapse )

Криптография и свобода. Колея. Глава 5. Взломаем? Часть 6.

 
Приступим к взлому, т.е. к определению неизвестного ключа х12,…х16, записанного во втором регистре сдвига.
Давайте сначала выпишем уравнения зашифрования, реализуемые этой схемой. Если (y1,y2,…,y8) – блок, записанный в первом регистре сдвига «Ангстрем-3», то за один такт работы схемы он перейдет в блок (y2,y3,…,y9), где y9 = p(y1+y2+y8+x1), х1 – первый байт неизвестного ключа. В общем случае, если последовательность всех заполнений первого регистра сдвига обозначить как у12,….,у2324, где (y1,y2,…,y8) – блок открытого текста, (y17,y18,…,y24) – блок шифртекста, то для любого i³9 будет справедливо:
 
yi = p(yi-8+yi-7+yi-1+xi-8)       
 
Преобразование блока (yi, yi+1,…yi+7) в блок (yi+1,yi+2,…,yi+8) за один такт обозначим как dxi. Очевидно, что это взаимно-однозначное преобразование, поскольку p - подстановка:
 
dxi (yi, yi+1,…yi+7) = (yi+1,yi+2,…, p(yi+yi+1+yi+7+xi))
 
dxi - это подстановка на множестве Z/264. Тогда все преобразование, осуществляемое схемой «Ангстрем-3», будет выглядеть как произведение подстановок:
 
dх1,х2,…,х16 = dx1dx2…dx16
 
Рассмотрим преобразование q12,…у8) = (p1), p2),…, p8)). Заметим, что
q-112,…у8) = (p-11), p-12),…, p-18)).
Имеем
 
q-1dх1,х2,…,х16 q = q-1dx1dx2…dx16 q = q-1dx1qq-1dx2qq-1qq-1dx16 q = jх1jх2…jх16 = jх1,х2,…х16,
 
где jхi = q-1dxiq
Если блок открытого текста (y1,y2,…,y8) переходит в блок шифртекста (y17,y18,…,y24) с помощью преобразования dх1,х2,…,х16, т.е.
dх1,х2,…,х16(y1,y2,…,y8) = (y17,y18,…,y24),
то
 
q-1dх1,х2,…,х16(y1,y2,…,y8) = q-1 (y17,y18,…,y24) = (p-117), p-118),…, p-124)).
 
Тогда
 
(p-117), p-118),…, p-124)) = q-1dх1,х2,…,х16 qq-1 (y1,y2,…,y8) =
q-1dх1,х2,…,х16q (p-11), p-12),…, p-18))
 
Итак, вот она, первая зацепка для анализа «Ангстрем-3»: заменяем позначно все буквы шифрованного и известного открытого текста по подстановке p-1 и дальше используем вместо dxi преобразования jхi. А теперь давайте посмотрим на эти преобразования повнимательнее.
 
jхi (yi, yi+1,…yi+7)= q-1dxiq(yi, yi+1,…yi+7) = q-1dxi(p (yi), p (yi+1),… p (yi+7)) =
q-1(p(yi+1), p(yi+2),….,p(p(yi)+p(yi+1)+p(yi+7)+хi) =
(yi+1, yi+2,…., p (yi)+p (yi+1)+p (yi+7)+хi)
 
Жизнь прекрасна и удивительна! Какие уравнения получились!
 
уi+8 = p (yi)+p (yi+1)+p (yi+7)+хi
 
Возьмем-ка теперь парочку блоков открытого текста (y1,y2,…,y8) (z1,z2,…,z8) и соответствующие им блоки шифртекста (y17,y18,…,y24) (z17,z18,…,z24) и выпишем уравнения одни под другими…
 
уi+8 = p (yi)+p (yi+1)+p (yi+7)+хi
zi+8 = p (zi)+p (zi+1)+p (zi+7)+хi
 
Это же криптографический Клондайк! Вычитаем одно уравнение из другого и ключ пропадает!
 
ui+8 = vi+vi+1+vi+7       (1)
где ui = yi-zi, vi = p(yi)- p(zi).
Из (1) имеем:
vi = ui+8 –vi+1-vi+7           (2)
Линейное уравнение – мечта криптографа! Тут только надо найти все такие решения, при которых для каждой пары (ui,vi)  соответствующий элемент рui,vi в матрице Р(p) был бы ненулевым. Поехали!
При Т=16 из (1) и (2) имеем:
u1,u2,…u8, v1,v2,…v8 – известны – это открытый текст
u17,u18,…u24, v17,v18,…v24 – известны – это шифртекст
Из (2) последовательно находим:
v16 = u24-v17-v23
v15 = u23-v16-v22
…………
v9 = u17-v10-v16
 
а затем уже из (1) – все ui. Система (1) полностью решена!
Дальше – раздолье. Ключ опробуем позначно. Для первого байта ключа x1 оставляем допустимыми только те значения, при которых пара (y9,z9) является решением системы
y9-z9 = u9
p(y9)- p(z9) = v9
Если таких значений будет несколько, то возьмем еще одну пару и истинным будут только те значения, которые содержатся в пересечении этих множеств и так поштучно определяем весь ключ.
Вот теперь пора и почитать, что там наша доблестная армия нашифровала. Военный приказ будем взламывать по-военному четко: делай раз, делай два, делай три.
 
1. Берем первые 24 знака известного нам открытого текста, соответствующие им знаки шифртекста и составляем две пары переходов из открытого текста в шифрованный.
Открытый текст                                                                              Шифртекст
Первая пара
D1 EE E2 E5 F0 F8 E5 ED                                             D8 C7 83 EF F9 CA 71 FA
ED EE 20 F1 E5 EA F0 E5                                             07 55 16 9B 3A 1A 99 53
 
Вторая пара
D1 EE E2 E5 F0 F8 E5 ED                                             D8 C7 83 EF F9 CA 71 FA
F2 ED EE 2E 20 CF F0 E8                                              87 CC 83 9D FA 1D D6 D8
 
2. Все байты в этих парах заменяем по подстановке p-1
D2 0B 77 52 B6 31 52 F5                                                              68 6E F7 86 2A A7 E8 3F
F5 0B CD 5D 52 4E B6 52                                             42 74 C0 E0 19 37 D6 3C
 
D2 0B 77 52 B6 31 52 F5                                                              68 6E F7 86 2A A7 E8 3F
E4 F5 0B 38 CD 6A B6 35                                             5E 27 F7 F9 3F 7E A0 68
 
3. Для каждой из этих двух пар составляем и решаем систему линейных
уравнений (1)
 
Первая пара
Открытый текст
 
1
2
3
4
5
6
7
8
ui
DD
00
AA
F5
64
E3
9C
A3
vi
E4
00
C2
F4
0B
0E
F5
08
 
Шифртекст
17
18
19
20
21
22
23
24
26
FA
37
A6
11
70
12
03
D1
72
6D
54
BF
B0
D8
A7
 
Сначала с помощью уравнений (2) вычисляем промежуточные значения v16,v15,…,v9
v16 = u24 – v17 –v23 = 03 –D1-D8 = 5A
v15 = u23 – v16 –v22 = 12 –5A-B0 = 08
v14 = u22 – v15 –v21 = 70 – 08-BF =A9
v13 = u21 – v14 –v20 = 11 – A9-54 = 14
v12 = u20 – v13 –v19 = A6 – 14 -6D = 25
v11 = u19 – v12 –v18 = 37 – 25 -72 = A0
v10 = u18 – v11 –v17 = FA – A0 -D1 = 89
v9 = u17 – v10 –v16 = 26 – 89 -5A = 43
 
Затем с помощью (1) вычисляем u9,u10,…,u16
u9 = v1+v2+v8 = E4+00+08 = EC
u10 = v2+v3+v9 = 00+C2+43 = 05
u11 = v3+v4+v10 = C2+F4+89 = 3F
u12 = v4+v5+v11 = F4+0B+A0 = 9F
u13 = v5+v6+v12 = 0B+0E+25 = 3E
u14 = v6+v7+v13 = 0E+F5+14 = 17
u15 = v7+v8+v14 = F5+08+A9 = A6
u16 = v8+v9+v15 = 08+43+08 = 53
 
Collapse )

Криптография и свобода. 4 факультет. Глава 5. Microsoft solution partner. Часть 2

 

Стали собираться зарубежные гости – «истинные» чекисты, проходящие здесь же, в Балашихе, переподготовку. Бунт биномов – такое и представить себе невозможно!  Время идет к вечеру, скоро ужин и отбой, как угомонить разошедшуюся группу? А вдруг начальство узнает? (Узнает, узнает, непременно. Уж «истинные»-то наверняка уже настучали.) Из окна, как белый флаг, высовывается капитанская голова: «Давайте поговорим!».

Паровоз – так по полной программе, всучить ему все, что только можно.

 

-          Хотим строевую вместо ужина!

-          Хотим строевую после отбоя!

-          Ква-драт! Ква-драт! Ква-драт!

 

Темнеет. А вот и начальник лагеря показался.

 

-          Что тут у вас происходит?

-          Личное время – лишнее время!

-          Хотим строевую!

-          Готовимся к экзамену по строевой подготовке!

-          Хотим готовиться и после отбоя!

 

Долгожданный миг победы! Наш капитан вынужден объяснять ему, почему вдруг у целой группы яйцеголовых математиков вспыхнула такая жгучая любовь к строевой подготовке. Жалкое мяукание, а ведь еще совсем недавно был таким орлом с прутиком в руке. Не зарывайся!

Потом, конечно же, были разборки, угрозы отчислить с факультета командиров группы и отделений, комсоргов и еще каких-то –оргов. Пошумело, пошумело и улеглось. Личное время – где, в каком уставе прописано, что в это время нельзя добровольно заниматься строевой подготовкой? А наш капитан нашего окончания факультета так и не увидел: вскоре после этой памятной Балашихи его куда-то перевели. Наверное, на повышение.

Зато дальше последняя Балашиха была на удивление тихой и спокойной. Капитан старался иметь с нами поменьше дел, воцарилось самоуправление, фишка и вылазки за забор. Легко было вылезти изнутри, где были горизонтальные перегородки, служившие ступенями к свободе. Однако путь обратно был намного сложнее. Гладкий и высокий деревянный забор, без щелей и ступеней, преодолеть который надо было аккуратно, не разбив и не растеряв драгоценной жидкости из офицерской сумки-планшета, в которую  входило ровно 3 бутылки водки: две горлышком вверх, одна – вниз. Как и всяким партизанам, нам оказывало неоценимую поддержку местное население, часто прогуливавшееся вдоль этого забора.

 

-          Ну что, курсантик, давай подсоблю!

 

Здоровый мужик своими сильными руками, как домкратом поднял меня до требуемой высоты забора, а там уже встречали свои братья по разуму.

 

В королевстве где все тихо и складно

Где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь

Появился дикий вепрь огромадный

То ли буйвол, то ли бык, то ли тур.

 

                И никакой математики!


Collapse )

Криптография и свобода. 4 факультет. Глава 5. Microsoft solution partner. Часть 1

 

Глава 5

Microsoft solution partner

 

Чрезмерное увлечение математикой чревато последствиями, как и в компьютере: если загрузить слишком много программ, то произойдет переполнение памяти и зависание. Мне приходилось слышать множество фантастических историй о том, как у излишне переусердствовавших студентов университета происходило зацикливание, какой-то сдвиг в психике. Так, например, один молодой человек задался целью выучить наизусть книгу Шабата «Комплексный анализ». Всем знакомым, кого  встречал в читалке, он предлагал открыть эту книгу на случайной странице и проверить его. Потом его потянуло написать тезисы к новой Программе КПСС и лично отнести их в Кремль. «Где у вас тут принимают тезисы к новой Программе КПСС?» - спросил он на Красной Площади первого встречного милиционера-чекиста. Приняли по полной программе.

А как жили математики на 4 факультете, не было ли у них подобных сдвигов от большой нагрузки? На нашем курсе - не было, и в первую очередь благодаря тому коллективу, который сложился, притерся, спаялся и даже малость проспиртовался уже где-то через полгода после поступления на факультет.

Позже здесь, в Корее, пригласили меня однажды на семинар, который назывался «Microsoft solution partner». Надо заметить, что такие семинары весьма сильно отличаются от наших скучных симпозиумов и конференций. В холле – игровые автоматы, не хочешь слушать – иди замочи пару монстров или полюбуйся на пышногрудую каратистку, которая своими деревянными движениями напомнила мне наше Чудо. Обязательно накормят, напоят до отвала и преподнесут какой-то подарок с эмблемой Microsoft. На сей раз это был спортивный рюкзачок, забитый разными брошюрами,  рекламой, фломастерами, CD – дисками. И вот, разбирая эти сокровища, я вдруг обнаружил среди них … колоду игральных карт, еще одну нашу традиционную фишку! Настоящие, новые карты с надписью на рубашке «Microsoft office 2003». Вот ведь с юмором ребята, 10 очков им в пулю! Сразу стало ясно, чем они занимаются в офисах Microsoft.

Примерно тем же, чем и на 4 факультете. Преферанс мы любили за его «математичность», за точный подсчет вариантов, за элементы теории вероятности (прикуп), за возможность покарать зарвавшихся, пренебрегающих точными расчетами в угоду эмоциям и азарту. Он стал для нас своеобразным наркотиком, без пульки не обходились скучные лекции по марксистско-ленинской философии и политэкономии, основам радиоэлектроники, а также летние походы и московские пьянки. На факультете образовывались стойкие преферансные группы, любимым местом сбора которых были уединенные комнаты спецбиблиотеки, где разрешалось работать с секретными документами и куда был ограничен доступ посторонним, в том числе и нашему Чуде. Чаще всего игра шла не на деньги – это слишком тривиально. гораздо интереснее было придумывать различные наказания проигравшим – пропрыгать на одной ноге (одном сапоге) от аудитории до Чудиного кабинета, издать громкие ослиные крики, отжаться от пола, поднять несколько раз пудовую гирю. Летом, в походе  на  байдарках, традиционным наказанием было натаскать дров и приготовить еду.

В те времена было много великих свершений типа БАМа (на Б начинается, на Ь кончается, в мужиках нуждается – Байкало-Амурская магистраль), и, чтобы тоже быть причастными к чему-то грандиозному, монументальному, мы решили писать пулю на 1000, чтобы окончить ее вместе с 4 факультетом и получить в конце обучения нечто вроде диплома специалиста по преферансу. Долгих два года наша преферансная компания шла к намеченной цели, по крупицам собирая эти фантастические 1000 очков в пуле. Один раз, на сборище в честь 23 февраля, Витек, получив на мизере заслуженный  паровоз, совершил святотатство: воспользовавшись некоторым замешательством остальных преферансистов, вызванного бурным обсуждением подробностей подцепления паровоза, он, как партизан на допросе в гестапо, попытался скомкать пулю и проглотить ее. Но остальные гестаповцы были еще настолько трезвы, что быстро скрутили ему руки, раскрыли рот и вытащили из него драгоценнейшую бумагу. Разгладив и проутюжив сей документ, общество единодушно дополнило традиционные правила преферанса: за попытку сжирания пули – 100 очков в гору.

Однако пора вернуться к летописи 4 факультета и описанию каких-то других, положительных черт его аборигенов, а то все время домино да карты. А где же что-то возвышенное, духовное? Где, например, театр?

На Таганке. И на 4 факультете сразу же оценили его. Это был один из немногих  очагов раскрепощенности и свободы, отдушина в тухлой атмосфере брежневских лет. Даже Чудо не могло не отметить: «По Таганке и еще кое по чем заскучали».

Чтобы современный молодой читатель смог по достоинству оценить Таганку тех лет, надо сначала окунуться во времена застоя, попытаться понять мысли и чувства тех, кто жил тогда в СССР.

 

Это что за Бармалей

Нагло лезет в мавзолей

Брови черные, густые,

Речи длинные, пустые

Он и маршал, и герой,

Отгадай, кто он такой?

Кто даст правильный ответ,

Тот получит десять лет

 

Всем и вся безраздельно правит КПСС. Во главе партии – древние старцы, которым нужен уже только «покой, кефир и теплый сортир». Почти вся экономика, по традиции, работает только на выпуск танков и ракет, но в Сибири открыли много нефти и поток нефтедолларов позволяет еще поддерживать минимальный жизненный уровень народа. Но только в Москве! Километров 100 от Москвы – жуть с пистолетом! Практически ничего, кроме водки и хлеба, в сельских магазинах нет. «Длинная, зеленая и пахнет колбасой» - электричка из Москвы.

И во всех газетах, по радио и телевидению, по советской традиции одно и то же: коммунистическое пустозвонство, показуха, лозунги типа «сегодня работать лучше, чем вчера, завтра - лучше чем сегодня», откровенная ложь. Большинство людей уже не верит ни в какие идеалы, озабочены только тем, где, как и что достать, обменять, записаться в очередь, получить льготы, ухватить.

 

Планы партии – планы народа!

 

вещала аршинными буквами с крыш домов партийная пропаганда.

 

Расплеваться бы глиной и ржой

С колеей этой самой чужой…

 

доносился в ответ хриплый магнитофонный голос из открытых окон.

Песни Высоцкого – это песни того поколения, задавленного повседневными заботами о своем существовании, это отдушина, глоток свежего воздуха в атмосфере, отравленной ядовитыми парами развитого социализма.

Конечно же, в 20-летнем возрасте было другое понимание. Все мы были комсомольцами, ходили на комсомольские собрания и субботники, слушали политинформации, лекторов-пропагандистов. Но все это – чисто формально, раз так положено – значит проще подчиниться, чем выступать и наживать себе какие-то неприятности. А Таганка и Высоцкий – это по собственному желанию, от души.

Очередь за билетами на Таганку занимали с вечера. Всю ночь, сменяя друг друга, дежурили, боясь пропустить очередную перекличку. И вот – долгожданный момент, открытие касс. Сейчас ночные бдения будут вознаграждены долгожданными билетами. Как бы не так! Слишком большая была в то время ценность – билеты на Таганку. Перед самым открытием касс появляется театральная мафия и физически оттесняет всю очередь от заветного окошка.

Решение созрело быстро. Мы же КГБ! Оденем военную форму, организуем порядок и справедливое распределение духовных благ, попытаемся противостоять мафии. Наивные мысли! Первая же попытка их реализации кончилась провалом: все инициаторы кампании «за билетами - в военной форме» были наголову разбиты намного более могущественной театральной мафией и доставлены в милицию, а на факультет пришла соответствующая «телега». Как к ней относиться?

Чудо, по традиции, разродилось афоризмом:

 

-          И они пошли на Таганку подряжаться администрации Высоцкого и других французов

 

и уже собиралось устроить шумную кампанию по искоренению «духа Таганки». Чему там могут научить будущих хороших военных? Только плохому, например:

 

-          Всякое дело можно делать тремя способами: правильно, неправильно и так, как это делают в армии.

 

Сегодня носит «Адидас», а завтра Родину продаст. Сегодня слушатель ломится на Таганку, а завтра будет «сидеть к политинформатору абсолютным корпусом», носить «джинсики, пупсики, фупсики, показывая, какой он почти ковбой», не сумеет избежать «подстольного застолья», будет «смотреть на нехлебный квас», В общем, «все это говорит о недисциплинированности четвертого курса, о том, что он еще не дорос до четвертого и пребывает в эмбриональном состоянии до первого».

Но старшие товарищи быстро поправили Чудо. Если это дело шибко раскручивать, то виновными окажутся в первую очередь начальник курса и руководство факультета, не сумевшие привить будущим чекистам основ марксистско-ленинского мировоззрения и стойкости к проявлениям идеологических диверсий явными и тайными врагами всего прогрессивного человечества. Поэтому все ограничилось замечанием командира отделения: плохо погладили форму, перед тем как идти в ней на Таганку.

Но песни Высоцкого пели везде: в Балашихе и в походах, в общежитии и в аудиториях, на формальных и неформальных сборищах.

 

Солдат всегда здоров,

Солдат на все готов,

И пыль как из ковров

Мы выбиваем из дорог…

 

разносилось на лагерных сборах при шествии строя, напоминавшего случайное и равновероятное распределение.

 

                               Помаши рукой земле

                               Дяде мудрому в Кремле

                               Ведь ты летишь на фирменном сопле…

 

пугал окрестных гаишников ГАЗик, в котором нас вывозили поразмяться, побегать и пошуметь холостыми выстрелами на военных полевых игрищах в Балашихе.  

 

Товарищ Сталин, Вы большой ученый

В языкознании познавший толк

А я простой советский заключенный

И мой товарищ серый брянский волк

 

доносилось в той же Балашихе из казармы-барака после отбоя.

Балашиха была чудесным местом. Древний еловый лес, свежий воздух, отдых от математики. Песни под гитару, фишки, вылазки за водкой, шумные и разудалые игры в войну, холостые патроны, припасаемые на лето, к походу на байдарках – все это разрядка, накопление сил перед достаточно сложной летней сессией.

Формально в Балашихе мы проходили курс военной подготовки. Каждому там выдавали персональный автомат АКМ, противогаз, офицерскую сумку-планшет, компас, карту и почти каждый день нас вывозили на какие-то полевые занятия, темами которых были: взвод в обороне, в наступлении, в засаде, ориентирование на местности, ночное ориентирование, стрельбы, боевое гранатометание и что-то еще.

К каждой учебной группе был приставлен военрук – обычно офицер в чине подполковник-полковник. От общения с этими людьми оставалось, в целом, приятное впечатление: они осознавали, что сделать из нас хороших военных нельзя, а можно вместе немножко поиграть «в войну» и дать возможность этим яйцеголовым побегать и порезвиться на свежем воздухе. Никаких неприятностей от этих людей у нас не было, они пользовались уважением и даже цитировались, как классики:

 

-          А работа без плана это не работа, а так, муть!

-          А начальник курса – это не женский половой орган, чтобы им прикрываться!

 

Единственное мое квази-печальное воспоминание – наш военрук не дал мне однажды прихватизировать для летнего похода мину-сюрприз. Вообще припрятывание «на сувениры» холостых патронов и боевых имитационных средств в Балашихе приняло повальный характер, в конце каждой полевой вылазки в противогазных сумках у большинства находились припрятанные неизрасходованные холостые патроны, взрывпакеты, сигнальные ракеты, в общем, все, чем удавалось разжиться. И вот один раз у меня в сумке уже лежала крупная добыча – настоящая мина-сюрприз! Это металлическая трубка длиной сантиметров 20, с детонатором. Если за него дернуть, то через несколько секунд мина начинает противно шипеть и свистеть, а затем из нее вылетает несколько сигнальных ракет. Для летнего похода – классная штука! Вечерком, когда стемнеет, дернуть у костра детонатор… Это не то, что тривиально кинуть в костер горсть холостых патронов. В общем, жажда припрятать эту мину у меня была огромная, но наш военрук, по-видимому, закрывая глаза на холостые патроны и взрывпакеты, посчитал (несправедливо!) что мина-сюрприз – это уже слишком и вел скурпулезный учет всех взорванных мин, благо их было немного, всего около десятка. Пришлось своими руками расправиться с этим сокровищем и отдать ему скелет от мины – пустую трубку.

Но это – наши военные начальники. А были еще и административные.

На втором курсе, опрометчиво посчитав, что в деле воспитания хороших военных достигнуты определенные успехи, Чудо отправил с нами в Балашиху своего заместителя, капитана. Этому товарищу следовало родиться лет на 40 пораньше. В 30-х годах из него бы получился хороший кум где-нибудь на Соловках, где кончалась власть советская и начиналась Соловецкая. Но в 1976 году он явно страдал на работе от ничегонеделания. Отправленный на 4 факультет как в наказание за какую-то пьянку, он сидел с Чудой в одном кабинете, и одно это уже развивало в нем садистские наклонности и желание отомстить всему свету. И вот такой случай представился: он во главе курса едет на сборы в Балашиху. Две недели он – царь и бог, может раздавать этим яйцеголовым направо-налево разные изощренные наказания, а они будут скулить у его ног и просить о пощаде. И тогда он сможет насладиться тем, как падет с этих математиков их ореол учености, как они превратятся в обычных холопов, его холопов, которых он сможет казнить или миловать по любой своей прихоти.

Так сказка сказывается, а в реальности свое царствование надо начинать, конечно же, со строевой подготовки. Алгоритм следующий: учебная группа (около 25 человек) выстраивается по квадрату, в центре – Он, с прутиком-кнутиком в руке, небрежно постегивающий им по своему сапогу. 

 

-          Строевая подготовка – 45 минут хождения строевым шагом по квадрату, нога должна задираться на 20-25 сантиметров от земли. Если замечу, что задираете не так, накажу.

 

Ой, мужик, ты чего-то блефуешь. С нами так никто никогда не разговаривал. Сейчас обозлишь против себя всех, сумеешь ли потом справиться? Ведь даже Чудо, при всех его чудачествах и афоризмах, никогда не опускался до такого тона, до такой формы общения. Ты как в преферансе: решил упасть, играть мизер, а есть ли у тебя для этого фишки? Или надеешься на две семерки в прикупе?

 

-          За разговоры тоже буду наказывать. Начали.

 

Прошло 30 минут, затем еще 10. Пора проявлять свою власть, наказывать.

 

-          Низко ноги задираете. Всей группе – дополнительные полчаса строевой в личное время.

 

И с довольной улыбочкой похлопывает себя прутиком – я вам не Чудо, со мной шутки плохи.

Упал. Фишки на руках на мизер нет. На прикуп надеялся, на испуг? Напрасно. Дополнительные полчаса быстро пролетели, теперь пора делать паровоз.

 

-          Личное время – лишнее время

 

Сначала отдельные возгласы, затем общий гул:

 

-          Нам не нужно личное время!

-          Хотим и дальше заниматься строевой подготовкой!

-          Строевая подготовка – основа всех основ!

 

Не осознал еще наш незадачливый Цезарь всех последствий своих действий. Сидит у себя в комнатке, напротив плаца, готовится к каким-то экзаменам по марксистско-ленинской философии. А под окном у него – учебная группа, целиком и полностью, яростно задирая ноги, с лошадиным топотом и грохотом добровольно, в личное время, занимается строевой подготовкой. Зрители с интересом наблюдают это невиданное зрелище.

 

-          Свободу 422 группе!

-          Братья, мы с вами!

-          Фашизм не пройдет!

-          Даешь всеобщую строевую!

 


Collapse )

Криптография и свобода. 4 факультет. Глава 4. Бытие

 

Глава 4

Бытие

Полузакрытые системы, к каким, без сомнения, можно отнести 4 факультет, всегда вызывают повышенный интерес. Какие там были внутренние порядки, писанные и неписанные правила? Что за люди обитали на нем? Как там кормили-поили и одевали-обували? Да и вообще, прошло уже много лет, отделяющих современного читателя от описываемой поры, и все подробности жизни того поколения юных криптографов становятся ему любопытны. Насколько помню, постараюсь изложить некоторые подробности нашего бытия, повседневной жизни аборигенов 4 факультета в те времена.

Итак, все слушатели факультета – военнослужащие, рядовые, сержанты и даже, для разнообразия, есть старшина курса. Но москвичи живут по домам в московских квартирах, а иногородние - в общежитии на Велозаводской улице, недалеко от метро «Автозаводская». Каждый учебный день утром вся эта стая в повседневной военной форме слетается на Большой Кисельный и предстает перед отеческим взором Чуды. Повседневная военная форма одежды – это, в первую очередь, сапоги, к которым полагаются летом хлопчато-бумажные, а зимой полушерстяные галифе и курточка-китель. И, в общем, не считая сапог, надо признать, что одежда достаточно практичная и удобная, с одним дополнительным и очень важным достоинством: ее не жалко, каждый год на вещевом складе выдают новый комплект, заставляя при этом сдавать старые обноски (наверное, для простых солдат или зеков). Самое неприятное, естественно, - это сапоги, целый день нужно сидеть в них на лекциях, громыхать ими по улицам и в метро, бегать по лестницам на Большом Кисельном. На складе всем выдают яловые, но они очень тяжелые и неудобные, поэтому многие покупают себе легкие хромовые офицерские сапоги и в самом прямом смысле слова значительно облегчают свою жизнь. Даже Чудо закрывает на это глаза, к хромовым сапогам не придирается, видимо, есть на этот счет негласное распоряжение. Но вот появляться без разрешения на факультете в более цивилизованной парадно-выходной форме, включающей в себя брюки с ботинками, не разрешается. И тут сразу же – противоречие с правилами Московского военного гарнизона, согласно которым появление военнослужащего (рядового или сержанта) в общественных местах в Москве допускается только в парадно-выходной форме, а в повседневной форме он должен сидеть в казарме. Но казармы на 4 факультете нет, и Чудо наивно рекомендует нам попытаться объяснить это армейскому патрулю, если у того возникнут подобные вопросы. Но никто из нас не испытывает по этому поводу никаких иллюзий, поэтому большинство старается всячески избегать встречи с патрулем. Мне, например, за все 5 лет обучения на 4 факультете посчастливилось ни разу не попасться в военной форме на глаза патрулю.      

И еще одна гнусная особенность военной формы – момент перехода с зимней на летнюю форму одежды. Дело в том, что рядовому и сержантскому составу в зимней форме полагается носить шинель и шапку-ушанку, а в летней – можно без шинели и в фуражке. Приказ о переходе заранее издает начальник Московского гарнизона, обычно это – середина апреля, а какая при этом будет реальная погода – его не интересует. В 1975 году, в мой первый «шинельно-сапожный» год, весна была очень теплой и уже в конце марта температура доходила до 20 градусов тепла.  Все нормальные люди ходили уже в одних рубашках, а слушатели 4 факультета при этом в шинелях и шапках-ушанках вспоминали про свою обязанность «стойко переносить все тяготы и лишения военной службы» и, естественно, начальника Московского гарнизона самыми теплыми и пропотевшими словами.

Но выдавались дни, когда мы обязаны были появляться на факультете в «гражданке». Это дни так называемых оперативных нарядов, связанных, как правило, с приездом или отъездом каких-то правительственных делегаций, встречать или провожать которые на улицы Москвы выводили толпы народа. А будущие чекисты, в том числе и биномы, должны были в гражданской форме незаметно находиться в самой гуще толпы и предотвращать возможные инциденты.

 

-          Гражданская форма одежды – это пиджак с галстуком, а не одежда для пикника и джинсов с кисточкой

 

Читатель, несомненно, уже узнал автора подобных изречений. Чудо тоже должен был быть в толпе народа и даже в таких антисанитарных условиях руководить своими подопечными. И руководил!

 

-          Если поступят указания свыше, то они поступят от 28 столба

-          Если возникнут вопросы, надо подойти к близлежащему офицеру.

-          Лебедев пришел с рыбной сумкой из-под океана.

-          Быть в резерве – это значит ходить вокруг меня.

-          Оперативный наряд – это не сказка и не контрольная, где можно творить.

 

Обычно оперативные наряды были одноразовыми мероприятиями: приехали–уехали делегации и на этом все закончилось. Но один раз в начале 1977 года в Москве произошел настоящий террористический акт – взрыв на Щелковской линии метро. У нас в это время была очень трудная зимняя сессия, после которой всем хотелось немного расслабиться и отдохнуть. И вот, перед последним экзаменом (хорошо еще, что это была философия), объявляют приказ начальника всей Высшей Школы КГБ: каникулы переносятся на неопределенное время, на следующий день после последнего экзамена начинается новый семестр, форма одежды – гражданская, занятия – через день: день учимся, а день катаемся в метро, предотвращаем подобные теракты.

«Осторожно, двери закрываются!» - эта противная фраза надолго запала нам всем в память, а Горьковско-Замоскворецкая и Таганско-Краснопресненская (тогда еще Ждановско-Краснопресненская) линии метро до сих пор вызывают у меня грустные воспоминания о тех пропавших каникулах. Больше месяца мы катались по ним из конца в конец, наблюдая (особенно в конце рабочей недели), как дежурная на конечной станции безуспешно пытается вытащить из вагонов всех пьяных. В конце февраля кто-то где-то принял решение, что опасность уже миновала, и этот наряд отменили, а нам с начала марта дали две недели отобранных каникул.

Еще одно воспоминание о внематематических сторонах жизни 4 факультета – это наряды на Красную Площадь во время праздников 1 мая и 7 ноября. Здесь, в отличии от оперативных нарядов, все наоборот – нужна парадно-выходная военная форма и быть на виду у всех. Цепочками из слушателей 4 факультета перекрывали все улицы, выходившие на Красную Площадь, и обеспечивали строгий пропускной режим.

Самое гнусное в этом мероприятии было его начало – около полшестого утра, когда на Красную Площадь еще не хлынули разные зеваки и просто праздношатающаяся публика. Но дальше, после того, как бодрящий воздух прогонял остатки недополученного сна, становилось даже интересно наблюдать некоторые подробности праздничных мероприятий в натуре, без глянцевого блеска телевизионных репортажей. Например, то, как уже прошедшие парадным строем солдаты начинают демонстративно чистить выданными им белыми перчатками свои сапоги, как «физкультурники и спортсмены» по внешнему виду (стриженным затылкам) мало чем отличаются от предшествовавших им солдат, как переносят часто бывавшую во время этих праздников непогоду участвующие в демонстрации трудящиеся и тому подобный социалистический реализм. 

Ну и, наконец, последнее, но наиболее будничное употребление слова «наряд» при описании бытия на 4 факультете – это суточные наряды по объекту – Большому Кисельному. Факультет не был монопольным хозяином этой купеческой усадьбы, кроме нас там были еще некоторые ответвления Высшей Школы КГБ, включая курсы переподготовки офицерского состава, переводчиков и какие-то хозяйственные службы. И вот примерно раз в месяц каждому из нас (за исключением «блатных», типа старшины курса) выпадал суточный наряд по объекту.  Два офицера (часто не с нашего факультета) и три патрульных из числа слушателей 4 факультета на сутки, с 16.00 до 16.00 следующего дня, становились единой командой, отвечающей за все и вся на объекте. Патрульных было три, но они сменяли друг друга через каждые 2 часа, а остальное время отдыхающая и бодрствующая смена отсыпались в отдельной каморке караульного помещения, иногда расписывая при этом пульку «с болванчиком». Дежурный патрульный днем должен был разгуливать по внутреннему купеческому дворику и всем своим видом подчеркивать, что это – военное заведение и порядки тут серьезные, а ночью постоянно проверять сохранность печатей на особо охраняемых помещениях типа склада арттехвооружений и спецбиблиотеки. Это в теории. На практике, естественно, дежурный патрульный страдал от безделья, ночью, как правило, старался вздремнуть где-нибудь в укромном уголке, а днем – поменьше попадаться на глаза разным начальникам.

В первые годы моей учебы патрульного еще вооружали автоматом без патрон – так, для боевого вида, припугнуть потенциального несведущего террориста. Потом даже этот декоративный автомат был заменен на обычный штык-нож, который надо было носить на поясе с грозным видом. Вообще про то, как математики обращались с боевым оружием, по факультету ходило несколько легенд. Легенду про то, как Сан Саныч в молодости использовал штык-нож, я уже рассказывал в предыдущей главе, в более поздние офицерские годы он неизменно входил в число «лидеров» по случайным выстрелам из пистолета в караульном помещении при сдаче боевого оружия. А одна история, связанная опять же с пистолетом при несении караульной службы, в качестве легенды долго ходила по факультету как пример того, к чему может привести горячее желание стать «истинным» чекистом.   

В семье не без урода, и в здоровой атмосфере 4 факультета находились люди, желающие сделать себе карьеру на стукачестве. Особенно отличался этим один человек, назовем его просто Д., который в какие-то древние года, еще до моего появления на факультете, был старшиной курса, а потом, получив офицерское звание, был оставлен за эти заслуги на какой-то кафедре работать в своем прежнем амплуа. И вот довелось ему однажды попасть в суточный наряд самым главным, т.е. дежурным, которому, как и полагалось, был выдан для этого на сутки пистолет.

Пистолет в кобуре, прилаженный к задней части корпуса, вызывает неудобства, особенно в туалете. И вот Д., посетив это святое место, в котором равны генерал и рядовой, отстегнул мешавший ему пистолет вместе с кобурой, положил его на сливной бачок и забыл там. Через некоторое время молодой патрульный из числа отдыхающих не на шутку перепугался: в туалете он нашел бесхозный боевой пистолет! Молодому – простительно, наверное, слишком хорошо изучал Устав караульной службы и все время внимательно прислушивался, не гавкнет ли где караульная собака. Но Д., когда он принес ему найденный пистолет, сразу почувствовал себя героем: его наряд предотвратил нападение на охраняемый объект и завладел вражеским оружием! Мысленно прикидывая, какую награду он за это получит, Д. сразу же начал докладывать об этом по телефону дежурному по Высшей Школе КГБ:

 

-          Товарищ дежурный, на объекте Большой Кисельный обнаружен оставленный без присмотра табельный пистолет Макарова, серийный номер…

 

И тут что-то в его мозгу щелкнуло. А может не в мозгу, а в какой-то иной части тела, только он наконец-то догадался хлопнуть себя по тому месту, где должен был болтаться его собственный пистолет. Страшная догадка поразила Д. и он вмиг раскрыл тайну несостоявшегося нападения неизвестного на охраняемый им объект. Хорошо, что дежурный по Высшей Школе КГБ оказался человеком с чувством юмора и не стал придавать последовавшему вслед за этим бодрым рапортом жалкому лепету серьезного значения.

Ну и вспоминая прочие нематематические развлечения на 4 факультете, нельзя не вспомнить наших преподавателей по физкультуре.

 

-          Кросс 3 километра! Вырабатываем суровость!

 

Это были люди, удачно вписывающиеся в наше повседневное бытие тем, что позволяли сменить математическую среду на различные молодецкие забавы. От изобилия математики может быстро наступить переутомление, если это изобилие не прерывать чем-то, что математике абсолютно противоположно. И вот два раза в неделю такое прерывание наступало в виде занятий по физкультуре. Тут были  самбо,  легкая атлетика, плавание, лыжи, спортивное ориентирование, стрельба и, может быть, что-то еще. Много позже, уже после увольнения из КГБ, я очень часто вспоминал такой режим чередования умственного труда и физической разрядки: это, бесспорно, было очень полезно, помогало долгое время сохранять работоспособность и, как было принято говорить в то время, жизненный тонус. И, в общем, настроение у большинства слушателей 4 факультета было достаточно оптимистическое, и в такой обстановке учиться и постигать многие достаточно сложные математические премудрости, а также переваривать «тяготы и лишения военной службы» было даже интересней, чем в обычном ВУЗе. 

 

Collapse )

Криптография и свобода. 4 факультет. Глава 2. Чуда! Часть 2

Как трудно сохранять спокойствие, сдерживать все рвущиеся наружу  эмоции!  Спокойствие, только спокойствие! Главное – математический подход: все запомнить,  внести в базу данных, пронумеровать и сохранить. И когда-нибудь дать прочесть это своим детям и внукам: детки, учите лучше математику!

Контрасты – вот наилучший метод воспитания. Чудотворчества прививали нам любовь к математике гораздо быстрее любых других способов. После строевой подготовки наши преподаватели казались нам еще умнее, а все пропущенные лекции по алгебре и мат. анализу переписывались еще быстрее и старательнее. Все помнили об угрозе: в первую очередь нужны хорошие офицеры, а потом уже хорошие специалисты. 

После утренней разминки – лекции. Здесь не до шуток, нужно максимальное внимание чтобы, записывая лекцию,  еще и попытаться вникнуть в смысл доказанных теорем и облегчить себе дальнейшую  подготовку к экзамену. Лекции по алгебре, мат.анализу, теории вероятностей – это особая глава в этой книге, пока же отметим, что эти лекции требовали максимальной сосредоточенности, внимания, напряжения, а, следовательно, и эмоциональной разрядки в перерыве. Перекуры – не очень хорошая разрядка, к тому же многие (включая автора этих строк) были абсолютно некурящими. И очень естественно такая разрядка была найдена – домино! Народный козел, не требующий особых умственных усилий, но очень эмоциональный и с элементами математики: умением считать до шести. И вот аудитория, где только что доказывали сходимости к различным предельным распределениям, оглашалась ответной реакцией:

 

-          Конца взял!

-          Руби шестерочный!

-          С конца слез!

-          Мочи!

-          Рыба!

 

Естественно, с комментариями, присущими любому чисто мужскому коллективу. 

В представлении Чуды это была ересь. Как могут эти головастики опускаться до уровня слесарей? А он, хранитель их математической невинности, должен это терпеть? Нет, нет и еще раз нет! Козловый дух должен быть изгнан, побежден любыми способами!

А какими? Играли ведь не на деньги, не всерьез, не на лекциях, а в перерывах. Первый способ, естественно, воспитательно-уморительный, с новыми афоризмами:

 

-          Соберите всех козлов и на следующем перерыве зайдите ко мне

 

Козлы, как и положено, на следующем перерыве, вместо законного забивания фишки забиваются в кабинет Чуды.

 

-          Любители козла и козьего молока! Там полстола, здесь полстола. Там, где козел посидел, полстола нет

-          А почему нельзя играть?

-          Потому что потому кончается на «у»

 

Ясное и понятное математическое объяснение. Не станешь же спорить и говорить что «потому» кончается на «ы» или «и». Но козлы по-прежнему плодятся, как кролики, и Чудо с огорчением констатирует:

 

-          Теперь командир отделения стал главным козлеправом, а два самых главных учебных боевика учат как давить на козловые фишки и выдавливать из столов и его компонент козловый дух.

-          Почему в ваше присутствие здесь витает козловый дух? И опять той же плеяды…

 

Заменить домино на шахматы! Вот в представлении Чуды игра, достойная математиков.

 

-          Это хорошо, что он развивает свою память, делает шахматные и конские ходы.

 

Шахматная мысль в его воображении проникает на 4 факультет, завоевывает молодые умы, соединяется с математикой, порождает новых Алехиных и Ботвинников, затем вырывается на волю, в межпланетное пространство и … Дальше все где-то уже было описано. Но опять его не поняли.

 

-          Козловый дух уберите! Замените его на шахматы. Это математическую мысль развивает.

-           А домино в комбинаторике помогает

-          В комбинаторике? Под пол-литру оно помогает!

 

Недолго велись мирные переговоры. Очень скоро козловому духу была объявлена война до последней доминошной кости.

 

-          Ну-ка давайте сюда козла.

-          Какого козла?

-          Беленького, который жил-был у бабушки

 

Тихонько подойти к аудитории, застукать козловый дух и отобрать фишки с обещанием возвратить их после окончания факультета – вот такую наступательную тактику избрал наш padre, бесстрашно начав карательные операции в партизанской войне почти со всем курсом. А выиграть партизанскую войну, да еще в одиночку, заведомо невозможно. Новый комплект домино, продававшийся в спортивном магазине на соседней улице Кирова, стоил 99 копеек. Четверо играющих, у которых конфисковывалась фишка, скидывались по 25 копеек и тут же отсылали гонца за новым комплектом, выполняя таким образом магазину план по продаже домино лет на 5 вперед. А платяной шкаф в Чудином кабинете превращался в огромное фишкохранилище с перспективой вытеснения оттуда всего остального.

В конце концов было объявлено перемирие. На одном из Ленинских субботников Чудо попросил нескольких человек «прибраться у него в кабинете, в шкафу», заведомо осознавая, к чему это приведет. Арестованная фишка мигом разбежалась по всему курсу и весело застучала, празднуя свое счастливое избавление из ненавистного шкафа. Жалко, что на этом закончились и афоризмы про козловый дух.

 

Да, нелегкая задача досталась Чуде: сделать из нас хороших военных. По сложности примерно такая же, как сделать из него хорошего математика. Довольно скоро выяснилось, что традиционные методы кнута и пряника или разделяй и властвуй в применении к 4 факультету не шибко эффективны. Какой у начальника курса был основной кнут? Строевая подготовка по субботам, после занятий, где-то около часа. Обидно, но не смертельно, особенно если при этом еще удавалось разжиться очередными афоризмами на эту тему.

 

-          Сейчас мы с вами на глазах у всей публики почистим зады

-          Если в субботу вы входите в число желающих на строевую подготовку, то всякие свадебные и около того путешествия должны быть отложены.

 

Ну а пряники? Доска почета, благодарности и все прочие подобные кондитерские изделия зависели только от учебы, авторитетом пользовался тот, кто сильнее разбирается в задачах по алгебре и мат. анализу, а не тот, у кого бритый затылок и громкий командирский голос. Все попытки привить бациллу солдафонства изнутри, найти себе среди курса «друзей и помощников» заканчивались тем, что эти люди с трудом переползали экзаменационные сессии и в конце концов были либо отчислены за неуспеваемость, либо полностью дискредитированы перед остальным курсом своими двойками на экзаменах по математике. И вот в результате в борьбе за нашу образцовость и нравственность со всеми неприческами, козловыми духами, зелеными и прочими змиями-искусителями и искусительницами остался только один преданный боец – Чудо, со своими цитатами бросившийся в отчаянный бой с этой танковой армадой.

 

-          Когда горит под полом, надо отрывать ломом половые половицы.

-          Вы почему опаздываете, вы что, последний из могикан?

-          Лукьянцу тоже не хватило утюга на заднюю часть корпуса.

-          Речь идет о том, чтобы показать умение и энергию, а не хвост.

-          Вы не Дон-Кихот, чтобы разъезжать с индульгенцией где вам вздумается.

-          Была показана архинизкая дисциплина.

-          У вас что во рту: жевательная резинка или язык потолстел?

-          Вы в Якутии были? Так вот, там живут такие шаманы, как нажрутся мухоморов и балдеют.

-          Вы должны идти работать в театр мимикрии и там показывать носы, языки и прочие органы.

-          И пыхнет своей цигаркой в лицо, считая что он Зевс … от слова зевать.

-          У вас такой беспорядок в комнате, все равно что Тотоша и Кокоша мочалки жевали.

-          Делайте маленькое, но дело. Не превращайте большое дело – политинформацию – в ересь.

-          Командиры должны шевелиться и скрипеть, но не в плохом смысле, а в смысле первой скрипки.

-          Касательство, встречи с бутылками и хождения вокруг них обходите.

-          Зайдешь в вашу аудиторию и после надо чистить нос специальной чистилкой от грязи и бедлама.

-          И эта реляция навечно осталась в скрижалях журнала.

 

Насчет реляции – это верно. На всех наших встречах после окончания факультета книжечка с Чудиными афоризмами неизменно пользовалась большим успехом. Но в целом это был довольно безобидный человек, дальше уморительных цитат его деятельность по нашему воспитанию, как правило, не шла. Правда, высказываемое им иногда выражение «Не шутите с военной службой!» сразу же воспринималось большинством из нас как предостережение: смотрите, к чему может привести излишнее усердие на военной службе. Но и это предостережение было, пожалуй, излишним: особо усердствоваших и увлекавшихся военной службой среди математиков 4 факультета не было. И это тоже легко объяснимо: среди математиков почти все поступили на факультет сразу же после школы, избежав службы в армии. Это была сознательная политика, которой придерживались кадровики, набиравшие абитуриентов: человек, прошедший армию, редко сохранял способности к математике. Но помимо математиков за год до нашего поступления на факультете открыли отделение радистов (военных радиоинженеров), вот там уже математика в таком объеме не требовалась, поэтому среди радистов соотношение служивших/не служивших  в армии было примерно равным. Но численно это была лишь одна учебная группа на курсе, а математиков – три. Чудо всегда любил ставить нам радистов в пример, а на сборах в Балашихе после первого курса наши «родные» командиры групп были заменены радистами. Но кто кого в результате перевоспитал – неочевидно, один командир-радист, попадая, пусть даже и командиром, в среду математиков, не мог оставаться прежним носителем Чудиных идей.

Где-то на третьем курсе Чудина активность по нашему перевоспитанию стала спадать, у него появился новый объект для перевоспитания – молодые первокурсники. Но арьергардные бои продолжались почти до самого окончания факультета.

 

-          Отцы, по моему, у всех есть, а то многие смотрят на меня и сомневаются

 

Много позже, слушая разных «слуг народа» по TV, я часто ловил себя на мысли: «Какие чудесные люди! Какое сходство!»

 

-          Некоторые товарищи продолжают держать позицию недержания. Завяжите…узелком

 


Collapse )

Криптография и свобода. 4 факультет. Глава 2. Чуда! Часть 1

 

Глава 2

Чуда!

 

Пятница, 8.00 утра. Весь курс построен  и ожидает традиционного пятничного шоу – строевой подготовки. По рядам сначала шепотом, а потом все громче и громче разносится народный глас:

-          Чуда!

-          Чу-да!

-          Чу-у-да!

И оно появляется: сначала в окне лестничного пролета на 5 этаже, а затем постепенно спускается все ниже и ниже и, наконец, ступает на грешную землю. Это наш начальник курса, отец-командир, подполковник. Начинается самое интересное, держи ухо востро, не прозевай и не забудь потом записать его чудесные мысли. Как величайшую реликвию храню я все эти годы записную книжку с почти тремя сотнями его афоризмов, дружно собранными за годы учебы  всей нашей группой. Пятница – традиционный день, когда бывает наиболее богатый улов.

Шоу, как и положено, начинается с осмотра внешнего вида. По определению, почти все слушатели 4 факультета в этом смысле страшные  разгильдяи, к тому же каждый божий день появляющиеся в таком виде на московских улицах, в метро, там где есть вероятность быть сцапанными обычным армейским патрулем. Единственный способ безопасного передвижения – не попадаться на глаза патрулю вообще, обходить все чумные места, стараться идти в толпе и только знакомыми маршрутами. Однако Чудо наивно верит в то, что с образцовым внешним видом патруль не найдет к чему придраться и, при невыполненном плане отлова, молча проводит глазами лакомый кусок сыра. Да и вообще, надо чем-то заниматься начальнику курса математиков. Не математикой же!

 

-          Командирам групп докладывать о неприческах!

 

Командиры групп, безуспешно стараясь принять строгий вид, делают осмотр криптографического каре, и, естественно, докладывают, что непрически стремятся к нулю. Отец-командир поясняет:

 

-          Прически, не соответствующие действительности, немедленно устранить! Сейчас мы с вами пройдемся друг по другу, точнее я по вам.

 

и начинает собственный таможенный досмотр. Курс замер в ожидании… конечно же, новых афоризмов!

 

-          Стоящий рядом товарищ подчеркивает вашу неподстриженность.

-          Что у вас там под шеей растет?

-          У вас люфт на животе, в смысле ремня конечно, а живот надо уменьшать.

-          Немедленно замените шапку-блин на шапку-шапку.

-          Надо становиться в строй с чистыми сапогами, а то вы наматываете на ус, а наворачиваете только грязь.

-          У вас спереди гармонь. Ой, у вас и сзади гармонь. В общем, баян!

-          Что у вас с ногами? Поставьте их строевым способом!

-          Я вам запрещаю в строю комедианничать, как допризывнику.

-          Обрубите себе прическу!

-          В строю должно быть однообразие, именно этим он отличается от бесстроия.

 

Строевая подготовка – это Чудино время. Чаще всего она проходила на небольшой площадке (язык не поворачивается выговорить слово «плацу») во внутреннем дворике нашей купеческой усадьбы. Часок разминки на свежем воздухе, разучивание «отходов и подходов», всегда сопровождаемое кучей анекдотов, приколов и Чудиных изречений.

 

-          Выровняйте строй! А то привыкли на радиоэлектронике рисовать кривые.

-          Ширше шаг! Что вы там шир-шир?

-          Серов! Займитесь Гавриным. Постройте его и ведите строем.

-          Добрынин! Не кульминируйте вокруг себя центр.

-          Моторный! Вы почему обходите строй молчанием?

 

Но иногда ее переносили в аудиторию, для, если можно так сказать, теоретической подготовки. Здесь можно задушевно побеседовать с детьми малыми, неразумным, ничего в этой жизни не понимающими, кроме своей математики, о военной службе, учебе, отпуске и просто о разном.

Вот, например, про учебу.

 

-          Вы вот не работаете в течение семестра, а когда подходит 30 июня, вы начинаете работать темпами «де же по де те», но «де же по де те» никакой производной не дает, поэтому у вас двойки.

-          Нужно вытащить этих двоечников на бюро и спросить, сколько еще эти перлы будут блестеть изнутри.

-          Комбинаторика – это ваш черный хлеб, который вы все время едите.

 

Иногда Чудо прямо на наших глазах делал потрясающие открытия в разных областях науки и техники, естествознания и человеческих возможностей. Оказывается, что:

 

-          Осциллограф – не майка, его в комнате не сушат.

 

Это из области физики. А вот из области сначала арифметики, а затем и высшей математики:

 

-          Ближайших метро три: Тургеневская, Колхозная, Площадь Свердлова, Площадь Революции, Дзержинская, Кузнецкий мост и так далее.

-          Такая параллель, что ни один Лобачевский не исправит.

 

или смеси химии и математики:

 

-          У Вас, Смирнов, полная химия данных.

 

или просто мистики и аномальных природных явлений:

 

-          Происшествия не имеют происхождения, а имеют случайности!

-          Происхождение Земли, происхождение жизни на Земле, происхождение человека от обезьяны… Происшествия не происходят, а случаются. Происходят чудеса!

-          Перед кем он ходатайствует? Перед Вселенной ходатайствует.

-          У вас что там, Святой Угол?

-          Помогаете ему стать космоносцем?

-          Ой, какие важные портфели! Прямо летающие тарелки.

-          Все ходят нормально, а Вы идете через Луну, иначе Ваша пряжка не могла бы окислиться.

-          Почему он начальника факультета не предупредил, что на Луну полетит к врачу?

-          У Вас под ремнем лунный ландшафт проявился.

 

Чудино абстрактное мышление не знало границ. Его нетривиальный разум постоянно рисовал в его воображении некие фантастические картины, которые затем материализовывались в такие же нетривиальные высказывания и доставляли его подчиненным ничем неописуемую радость. О, сколько нам открытий чудных…!

 

-          Он архиводы в рот набрал

-          Вы должны запрограммировать в своем динамическом стереотипе, когда на себя посмотреть.

-          Художественную литературу можно читать во сне, а не здесь.

-          Создайте себе счетно-решающее устройство, чтобы знать, когда на какой трамвай и метро ногой наступить.

-          Летом, даже если забраться на Эльбрус, нельзя сдать нормы ГТО по лыжам.

-          Перчатки должны быть текстильные или шерстяные, а не кожаные из крокодила.

-          Имейте в виду, что если холодная вода клонит куда-нибудь – не пейте ее.

-          Многие товарищи идут на занятия с дебетом времени минусовым.

-          Он повернулся и посмотрел на генерала, как будто это что-то эмеферное.

-          У вас за строем то ли портфели, то ли базар. Надо либо убрать портфели в карман, либо самим залезть в портфели.

-          Если у вас все аккуратно вверх ногами сделано, то сделайте неаккуратно.

-          Трубу пароходную себе в рот положил и задымил.

-          В праздники можно достать все, что угодно, даже черта лысого. Черта лысого – это может быть сильно сказано, но в последнее время прецеденты были.

-          А он делает, что захочет, захочет сюда, захочет туда, куда его седьмая нога захочет. Восьмой вихрь в голове.

-          И вы почувствуете, какой у нас длинный и толстый хвост. Как у доисторического ящура.

 

Но любимая тема – воинская дисциплина, опоздания, военная форма, outside - поведение доверенных его попечению чад. Чудо терпеливо и совершенно безнадежно пытается объяснить, как хорошо быть хорошим солдатом и как плохо быть плохим.

 

-          Все ваши знания – это прилагательное. Существительное – это оружие и пулеметы.

-          В чужих глазах вы и соринки замечаете, а в своих и бревна не замечаете. Нужно поднять работу по извлечению бревен из собственных глаз.

-          Хватит ломаться и кривляться, пора выпрямляться в том смысле, что установлены порядки уставные.

-          Вы такие творчества заделываете, что никто, даже крючкастый не разберется.

-          С такой прической ходит как солдат спустя два месяца после демобилизации с Чукотки. Лучше бы на оленях ездил.

-          Вы всегда найдете такую кривду, чтобы она смогла обволочь эту правду и представить ее в красивом виде.

-          Прекратите давить информацию, в смысле разговаривать!

-          Отец Корильо содержал целую камарилью парикмахеров, платил им по 1000 франков в день и стригся каждый день со своей семьей. Вот и вы можете стричься не для буржуазии, а для строя.

-          Вы сами должны знать под кого стричься: под молодца, под воина или под артиста.

 

 

Collapse )

Криптография и свобода. 4 факультет. Глава 1. You are welcome

Глава 1  

 

You are welcome

 

Этот простой плакатик (именно на английском языке) висел над входом в актовый зал, где состоялось мое первое знакомство с 4 факультетом ВКШ. И все, ничего более! Никак не ожидал: все же военное заведение. Где доска  почета с отличниками боевой и политической подготовки, где плакаты с разными солдатами-буратино, с автоматами в руках  защищающими от супостатов завоевания Октября, где призывы вождей учиться до посинения и экономить на экономике? Старое здание дореволюционной постройки по Большому Кисельному переулку, уютный  дворик, тишина и патриархальность. И это в то время, когда парадность и показуха так и лезли изо всех щелей, а количество и дуракоемкость различных лозунгов и наглядной агитации была сопоставима разве что с современной рекламой. Со стен ПТУ на вас глядели типичные  строители и строительницы коммунизма и хрипло зазывали: «Приходите к нам учиться!» И корова и волчица – хотелось добавить им в ответ. Лозунг всеобщего среднего образования означал на практике, что учителя вынуждены были выдавать аттестаты любым двоечникам и лодырям, чтобы не портить показатели райкому КПСС.  Потом пошла борьба за образцовый город, в котором должны быть образцовые институты, в них образцовые факультеты и кафедры. Борьба теми же способами, что и за всеобщее среднее образование. Одним словом – развитой социализм!

А ведь еще Ленин говорил: «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя». Не мог Технический факультет совсем оставаться в стороне от реальной действительности и исключить из повседневной жизни наглядную агитацию, политинформации,  субботники, общественно-политические аттестации и прочую  подобную чушь, составлявшую основы коммунистического мировоззрения. Но на  факультете, встречая абитуриентов, всеми способами сразу же давали понять: не это здесь главное.

Уютный купеческий дворик, без всяких вывесок и рекламы, в самом центре Москвы,  тихий, спокойный, располагающий к размышлениям, творчеству и фантазии – таким запомнился мне Большой Кисельный переулок, дом 11, изначальное место обитания советской криптографической альма-матер. А какие же были там в то время порядки?

Пять лет учиться на математика-криптографа посылали три ведомства: КГБ, Министерство обороны и Министерство радиоэлектронной промышленности (МРП). Каждое из этих ведомств само отбирало себе кандидатов на учебу и после окончания они должны были прийти туда на работу. Но с ребятами, отобранными МРП, поступали жутко несправедливо: пять лет нужно было ходить в военной форме, подчиняться всем военным порядкам, а после окончания им присваивалось звание офицеров запаса и они шли на работу в гражданское ведомство, не получая никаких льгот, положенных военнослужащим. Правда, их набирали только из Москвы и всегда после окончания оставляли в Москве, а  вот выпускников от Министерства обороны  ждала экзекуция в виде распределения. «Спасибо царю-батюшке, что Аляску продал» - основная их присказка за все пять лет учебы. Хабаровск, Чита, Алма-Ата, Рига, Минск, Калининград – мой адрес не дом и не улица, мой адрес Советский Союз, везде есть части радиоперехвата и дешифровальные службы при них.  И набирали их со всего Советского Союза, сначала приглашая наиболее талантливых в специализированную физ-мат школу-интернат при МГУ, а затем – на 4 факультет. Выбор места распределения, как и полагается, - в зависимости от оценок в аттестате, но были и исключения, особо вольных москвичей могли и с красным дипломом заслать в Хабаровск. Тут уж вовсю торжествовали начальники, припоминая непокорным все грехи. Правда, такие ребята все равно через некоторое время пробивались в Москву, в аспирантуру, а начальники как были, так и оставались все теми же.

Но больше всего посылало на учебу 8 и 16 управления КГБ, шифровальная и дешифровальная служба, советский аналог американского АНБ. Довольно эффективный в то время аналог, о чем можно прочитать у Дэвида Кана. Посольства и дипломатическая переписка, правительственная и военная связь – все в ведении КГБ, нужны специалисты-криптографы, способные как разрабатывать свои, оригинальные шифры, так и взламывать чужие. Приехала как-то в Москву торговая делегация одной известной иностранной фирмы договариваться о строительстве в СССР крупного завода, узнала условия советской стороны и стала по шифрованной связи обращаться за инструкциями: до какого минимального предела можно торговаться? Получает опять же шифровками ответы. Советская сторона не спешит, гостеприимство проявляет: не хотите ли по Золотому Кольцу России проехаться, попить-погулять, достопримечательности и девушек русских посмотреть? Ну кто ж против такого соблазна устоит, переговоры серьезные, трудные, надо бы прерваться на недельку. А в 16 управлении в это время аврал, мозговая атака, штурм вражеской крепости. Зато потом наступил праздник греческой буквы дельта, которой в математике принято обозначать разность между двумя значениями: предполагаемым и минимальным.

Вот такую историю любили нам рассказывать на лекциях по основам криптографии. Подозреваю, что продукция построенного завода до сих пор колесит по всей России.

Но вернемся на Большой Кисельный. Вступительные экзамены на 4 факультет. Тут надо немного вспомнить существовавшую в те времена (середина 70-х годов) систему вступительных экзаменов в ВУЗы, поскольку стремление поступить в институт и избежать армии было тогда (да и сейчас тоже) практически поголовным. Почти во все московские ВУЗы вступительные экзамены начинались одновременно с 1 августа, поэтому желающие поступить должны были заранее выбрать себе институт и сделать на него всю ставку. Но в этом правиле были три явных исключения: МГУ, Физтех и МИФИ. Экзамены в эти институты считались более сложными, поэтому проводились они не с первого августа, как во всех остальных институтах, а в июле. Если не удалось поступить в один из этих трех институтов, то оставалась еще возможность попытать свои силы в августе. Причем даже в этой тройке были различия: первый и наиболее сложный экзамен – письменная математика – проводился, например, на факультете вычислительной математики и кибернетики МГУ буквально в первых числах июля, а первый вступительный экзамен в МИФИ – чуть попозже, 5-6 июля. Поэтому у абитуриента были реальные возможности попробовать свои силы в нескольких местах: сначала – в МГУ, затем, если не получилось на первом же и наиболее сложном письменном экзамене по математике, попробовать свои силы в МИФИ. Если и там неудача, то всегда в запасе был август, основная волна вступительных экзаменов.

Но было еще одно, четвертое исключение из этого правила – 4 факультет ВКШ КГБ. Вступительные экзамены туда начинались примерно в то же время, что и в МГУ – в самых первых числах июля, поэтому после неудачи на первой письменной математике оставалась еще возможность поступать в МИФИ. Так что для меня это был еще один, и весьма весомый аргумент за то, чтобы попробовать свои силы на 4 факультете.

Вступительные экзамены: математика (письменная и устная), физика и сочинение, самый трудный – первый, письменная математика, на ней сразу же отсеиваются около 60% абитуриентов. Надо сказать, что поскольку все абитуриенты на 4 факультет отбираются ведомствами, то они же и определяют конкурс при поступлении: примерно 3 человека на место. Сделать больше трудно для кадровиков: с каждым кандидатом много предварительной работы, тщательно проверяются все родственники, связи, привычки, характеристики. Как и в тридцатых годах, для поступления в ВКШ КГБ нужна рекомендация райкома ВЛКСМ. Не знаю, как там давали рекомендации в тридцатых годах, только в середине 70-х это, с первого взгляда отдающее почти революционной романтикой мероприятие, превратилось в будничную чиновничью процедуру. Никаких пламенных страстей, ничего существенного и интересного от всех этих процедур в моей памяти не осталось. Единственное – возможность несколько раз прогулять школьные уроки на таком изощренном и нетривиальном основании: оформляюсь в Высшую Школу КГБ!

                А вот и первая радостная новость: казармы нет совсем! Еще за год до нас казарма была там же, в этом купеческом здании, но факультет расширился, добавилось отделение радистов, и все помещения казармы отдали им. Особых энтузиастов искать под казарму новое помещение видно не нашлось, поэтому москвичи теперь с первого же курса живут по домам, а все иногородние – в общежитии. По крайней мере, так официально объяснялось отсутствие в военном учебном заведении этого святого атрибута: на нет и суда нет.

От самих вступительных экзаменов на 4 факультет у меня сейчас осталось не очень много воспоминаний. Больше, пожалуй, о периоде подготовки к ним, о попытках объять необъятное и прорешать все задачи из всех учебников для поступающих в ВУЗы. Поэтому к самим экзаменам наступило состояние, близкое к безразличию, - скорее бы закончился этот кошмар. Да, пожалуй, еще припоминались страшилки про вступительные экзамены в МГУ, где время, отведенное для первого письменного экзамена по математике, измеряли чуть ли не с секундомером в руках, а при раздаче листов с вариантами экзаменационных задач от всех абитуриентов требовали держать руки за спиной. Но ничего подобного на первом письменном экзамене в ВКШ не было, обстановка была очень спокойная и даже где-то по домашнему уютная. Система простая: пять задач, сколько решил, столько и получаешь. Задачи попались не очень сложные, пришлось повозиться только с последней, пятой, из стереометрии. Ответ получился жутко уродливым и больше чем наполовину я был уверен, что где-то ошибся при рассуждениях или расчетах. Да и потом все время перед экзаменом меня преследовало раздвоение личности: основная, авантюрная часть, все время подзуживала: «Ну что, слабо?», а оставшаяся где-то в глубине, рассудочная, все время твердила: «Зачем тебе сдались эти военные порядки и сапоги? Иди в МИФИ, как все нормальные люди!». И вот когда я узнал, что на первом экзамене по математике успешно решил все пять задач и теперь перспектива нацепить на себя через месяц военную форму стала не какой-то эфемерной, а самой что ни на есть реальной, авантюрная часть, радуясь достигнутому успеху, опять вылезла вперед все с тем же вопросом и опять задавила во мне все хилые голоса разума. Но сейчас, спустя 30 лет после этой вступительной эпопеи, я опять по-прежнему согласен со своей авантюрной частью.

Еще одно воспоминание о вступительных экзаменах – это мандатная комиссия. Экзамены закончились, июль, жара, хочется отдохнуть последние денечки перед отправкой в военные лагеря, а тут надо терять целый день на какую-то мандатную комиссию, о которой я тогда не имел ни малейшего представления. А между тем это был важнейший ритуал для начальников, на который собиралась целая куча генералов во главе с начальником всей ВКШ КГБ. На мандатной комиссии начальники должны были живьем посмотреть каждого человека из нового пополнения, который, в свою очередь, должен был продемонстрировать свою подтянутость, дисциплину и стремление стать хорошим военным. Абитуриенты шли на мандатную комиссию в порядке набранных на вступительных экзаменах баллов, поэтому первые представшие перед комиссией люди должны были олицетворять собой потенциально лучшую часть будущего курса.

Я шел на мандатную комиссию в числе первых, поскольку мое общее количество баллов было почти максимальным – 24 из 25 возможных (к оценкам на экзаменах тогда еще приплюсовывался средний балл аттестата зрелости), поэтому когда методист факультета, готовившая нас к выходу на мандатную комиссию, увидела мою летнюю маечку-размахаечку безо всяких намеков на официальные пиджак и галстук, даже ее доброе сердце не выдержало такого надругательства над уважением к строгой комиссии. С идущего вскоре за мной Лехи М. был срочно снят пиджак, на пару размеров больший, чем того требовала моя отощавшая за время экзаменов фигура, и спешно водружен на меня с целью хоть как-то прикрыть непотребную для генеральского взора летнюю маечку. Про прическу говорить не приходится, поскольку, осознавая потенциальную угрозу поступления в военное учебное заведение, я последние полгода старался всячески насладиться всеми прелестями вольной жизни и, в частности, возможностью отрастить себе волосы подлиннее. Вот в таком импозантном виде началась моя военная служба.

 

-          Решением мандатной комиссии Вы зачисляетесь на 1 курс 4 факультета Высшей Краснознаменной Школы КГБ им. Ф.Э.Дзержинского. Поздравляем Вас!

 

Начальником Высшей Школы КГБ в 1974 году был сравнительно молодой и подтянутый генерал-лейтенант. Окинув меня своим генеральским взором, он добавил

 

-          А причесочку-то придется укоротить.

 

На выходе я побыстрее скинул пиджак и вернул его ожидавшему своей очереди Лехе М.

 

-          Ну как?

-          Все нормально!

-          В правый карман пиджака положи 15 копеек.

 

Впоследствии из нашего курса Леха стал, пожалуй, одним из самых крутых бизнесменов.

*****

Итак, солдатские сапоги стали для меня, человека сугубо гражданского и не имевшего ни малейшей тяги к военной службе, самой что ни на есть настоящей реальностью. Но сразу честно признаюсь, что учеба на 4 факультете ВКШ КГБ все-таки сильно отличалась от обычной и овеянной разными страшилками службы в Советской Армии. Да и от обычного военного учебного заведения, даже от других факультетов ВКШ КГБ, Технический факультет отличался в первую очередь своим составом, своей спецификой, своими традициями. Но первые лагеря недалеко от Балашихи, под Москвой, на весь август месяц, почти сразу же после вступительных экзаменов, были пока еще довольно непривычными. Там уже все было по полной программе: казарма, строевая подготовка, солдатская столовая и распугивание грибников в окрестном лесу своими воинственными игрищами.

 

Первые военные впечатления. Толпа молодых и неуклюжих парней в новой и еще пахнущей вещевым складом повседневной военной форме высаживается из автобуса на пятачке перед главным корпусом балашихинских лагерей. Откуда-то появляется командир с какими-то другими погонами (старшина) и начинает командовать. Создается некоторое подобие толпы-строя, которая начинает свое шествие к бараку-казарме по асфальтовой дорожке. На пути – огромная лужа, которую все начинают обходить, но тут раздается командирский рык:

 

-          Идти прямо! Что, лужи испугались?

 

Так, видимо, надо начинать готовить настоящих офицеров. Но это был один из немногих подобных эпизодов. Каждой из трех учебных групп математиков в этой самой первой Балашихе были назначены командиры из числа слушателей, поступивших на другие, истинно чекистские факультеты ВКШ КГБ, которые уже имели опыт службы в армии. Наш командир группы, к примеру, служил в Кремлевском полку и у нас с ним установились вполне нормальные человеческие отношения. И если бы не дикий рев дневального каждое утро ни свет ни заря

 

-          Подразделение, подъем!

 

то самое первое месячное пребывание в Балашихе можно было бы назвать вполне сносным.

В конце первого и второго курса – опять туда же, только уже на пару недель, про это мы еще вспомним в этой книге. Но если сразу после поступления народ был  еще немного напуган непривычной военной обстановкой и иногда даже пытался читать Устав гарнизонной и караульной службы и искать высокий смысл в классической уставной фразе: «Заслышав лай караульной собаки, часовой должен дать знать об этом начальнику караула установленным сигналом», то второе, а в особенности третье нашествие в Балашиху все  больше походили на веселый пикник на природе, из которого можно натаскать для летних каникул холостых патронов, взрывпакетов и прочих бесплатных фейерверков. А что может быть лучше взрывпакета, плывущего в банке из-под тушенки по щучьему месту тихой лесной речки?

А говоря в целом о 4 факультете - заведение военное, со всеми военными атрибутами: хождением в военной форме, ежедневным утренним построением, на котором начальник курса придирчиво проверяет твой внешний вид, военной дисциплиной или, по крайней мере, ее видимостью. Кстати, а кто такой начальник курса? Это – отец-командир, организатор и вдохновитель всех наших побед, духовный наставник неопытной молодежи. Все слушатели (не курсанты, а именно слушатели, так официально называли нас в то время, хотя погоны были с буквой «К») 4 факультета разбиты на курсы, и у нескольких курсов - начальник. В то время было всего два начальника курса: один – для 1, 3 и 5 курсов, другой – для 2 и 4. Начальник курса – лицо, ответственное за своих подопечных: если кто-то попался, то виноват в этом в первую очередь начальник курса – недовоспитал своего попавшегося подопечного. А вообще-то по большому счету делать на работе начальнику курса (и еще его заместителю) было нечего. Слушатели первую половину дня – все на занятиях, их в это время не повоспитываешь. А вторая половина – чаще всего или разбегаются по домам (казармы-то нет!) или сидят занимаются в спецбоксах, в которые посторонним вход воспрещен. Так что видел и воспитывал своих ненаглядных чад начальник курса как-то урывками, на утреннем построении, да в перерывах между лекциями. А все остальное свое рабочее время он и его заместитель, наверное, копили силы для такого точечного воспитания, чтобы потом одним-двумя меткими ударами враз победить присущие любому молодому организму антивоенные пороки. Как это удавалось нашему начальнику курса – об этом особая глава в этой книге.

Первые два года на 4 факультете было некоторое подобие военной подготовки, впрочем, ненамного отличающееся от обычного гражданского вуза. Поначалу немного непривычно для человека, не испытывающего особой  любви к военной форме, но потом выясняется, что таких как ты здесь подавляющее большинство и дальнейшая жизнь кажется даже интереснее, чем в обычном вузе.     

Вот такое общее представление о 4 факультете и его обитателях. Пора к делу, к конкретике, детальному повествованию, написанному местным аборигеном на чужбине спустя почти 25 лет после его окончания. Веселая, светлая пора в моей жизни, масса впечатлений и друзей остались после нее!

  


Collapse )