April 10th, 2008

Криптография и свобода. Пятилетка пышных похорон. Глава 3. Логарифмические подстановки. Часть 1.

 
Глава 3
Логарифмические подстановки
                В этой главе давайте отложим в сторону лирические и понятные всем отступления про обстановку в стране в то время. Мои рассуждения об этом субъективны, кто-то может соглашаться с ними, кто-то, наоборот, считать те времена образцом для подражания на фоне современной криминализации страны. В этой книге я старался следовать криптографически-философскому принципу Шеннона: в шифре чередовать не похожие друг на друга операции перемешивания и сдвига. В качестве операций сдвига – главы, отображающие общую ситуацию в СССР и в КГБ в те, теперь уже далекие времена, а в роли перемешивания выступают главы, в которых много говорится о математике, криптографии или программировании. Сейчас начнется очередная «перемешивающая» глава.    
                Шифратор «Ангстрем-3» был построен в полном соответствии с этим принципом Шеннона: регистр сдвига над Z/256 (операции сдвига), усложненный подстановкой из S256, типичным перемешивающим преобразованием. Перемешивающее преобразование дает столь необходимое в криптографии размножение различий в блоках открытого текста. В общефилософских книгах по криптографии, типа упоминавшейся выше книги Брюса Шнайера «Прикладная криптография», употребляется даже термин «лавинный эффект». Вот соответствующая цитата оттуда.
«… Это называется лавинным эффектом. DES спроектирован так, чтобы как можно быстрее добиться зависимости каждого бита шифртекста от каждого бита открытого текста и каждого бита ключа.»
 
                Насколько я представляю себе DES, нигде, ни в одной книге, не было дано точных математических оценок этого «лавинного эффекта». DES так спроектирован и все. А почему он так спроектирован? Остается лишь догадываться, да строить статистические эксперименты, которые подтверждают: да «лавинный эффект» безусловно есть.
                Вся прелесть «Ангстрема-3» в том, что в нем для оценки подобного «лавинного эффекта» на 4 факультете и в Спецуправлении еще в конце 70-х годов был разработан строгий математический аппарат, опирающийся на алгебру, на теорию групп, колец и полей. Об этих результатах я уже упоминал в предыдущей главе, посвященной шифрам на новой элементной базе, вот, вкратце, их суть.
 
1.       В шифрах, использующих операции в кольце Z/256 и подстановки p из S256, лавинный эффект определяется матрицей частот встречаемости разностей переходов ненулевых биграмм P(p) размера 255x255.
2.       Лавинный эффект будет тем лучше, чем меньше нулей в этой матрице. Хорошими следует считать такие подстановки, матрицы которых, возведенные в квадрат, не содержат нулей.
3.       При случайном и равновероятном выборе подстановки из всей симметрической группы S256, общее количество подстановок в которой составляет огромную величину 256! – произведение всех чисел от 1 до 256, вероятность выбрать хорошую подстановку стремится к 1.
4.       Существуют примеры самых плохих подстановок, это линейные подстановки.
5.       Теоретически подсчитано минимально возможное количество нулей в матрице P(p).
 
Вопрос же о том, существуют ли подстановки с минимально возможным числом нулей в матрице P(p), оставался открытым до конца 1983 года.
 
*****
 
-          Работайте дома. Если Вы будете часто здесь появляться, то диссертации не напишите.
 
Так напутствовал меня мой научный руководитель Б.А., который сам заканчивал 4 факультет в числе первых его выпускников, а сейчас уже защитил докторскую диссертацию и жил в мире групп, колец и полей. Это был бальзам на мою душу! Нет этого бессмысленного высиживания до 6 часов вечера, пустых разговоров ни о чем, нет смертельно опасной столовой-травиловки. Мысли раскрепощены, нет интеллектуального насилия, все проблемы, казавшиеся неразрешимыми, вдруг как-то сами стали успешно разрешаться. А что за проблемы?
Итак, мои творческие планы связаны с шифрами на новой элементной базе. Это новая тема и непаханое поле для деятельности. Основное отличие этих шифров от традиционных балалаек – наличие в них подстановки (или даже нескольких подстановок) из S256. Эти подстановки определяют криптографические качества шифров, они же дают возможность строить очень простые и высокоскоростные схемы, поэтому фундаментальные исследования шифров на новой элементной базе нужно начинать с изучения подстановок. Нужно постараться получить наиболее полную картину их свойств, ответить на типовые вопросы, например:
 
-          какие подстановки считать приемлемыми, а какие неприемлемыми для использования в шифрах на новой элементной базе и почему;
-          как описать какие-то особенные классы подстановок и в чем будет их особенность;
-          как лучше использовать подстановку в схеме, где ее целесообразнее расположить и почему;
 
И, наконец, надо попробовать дать ответ на конкретный практический вопрос: а что же делать со схемой «Ангстрем-3»? Как ее модернизировать, чтобы, сохранив простоту и высокую скорость реализации, обеспечить гарантированную стойкость?
Когда я поведал о своих замыслах Б.А., он сразу же стал пытаться приделывать к подстановкам теорию групп. Он витал в групповых облаках, а моей задачей было приземлять его фантазии на грешную подстановочную землю. И, в общем, такой дуэт оказался достаточно успешным.
Для начала мы попытались описать какой-нибудь класс подстановок p, для которого было бы гарантировано, что показатель 2-транзитивности множества Gp минимален и равен 3. Я надеюсь, что читатель припоминает упоминавшуюся ранее в этой книге матрицу частот встречаемости разностей переходов ненулевых биграмм P(p) и условие достижения 2-транзитивности за 3 шага: эта матрица, возведенная в квадрат, не должна содержать нулей. Я пытался описать класс подстановок, у которых полностью ненулевые средние строка и столбец, наличие такого «креста» дает гарантию того, что квадрат матрицы будет полностью положительным, без нулей. Б.А. сразу же стал пытаться найти и пристроить к этой ситуации какие-то аналогии из известных ему экзотических групп. Несколько попыток оказались безрезультатными и моей задачей было обоснование того, что этот класс групп совсем непригоден. Своего рода тотальное опробование всех подстановок, каким-то пусть даже косвенным образом связанных с изначальными. Б.А., как умудренный опытом рыболов, выискивал места, где могли водиться хорошие подстановки, а я закидывал в этих местах свою блесну.
И вот однажды клюнула такая подстановка, о которой даже сейчас, спустя 20 лет, я вспоминаю с нескрываемым удовольствием. Читатель, наверное, помнит про мое обещание привести один очень красивый результат про подстановки с минимальным числом нулей в матрице P(p). Настало время исполнить обещанное.
Пусть N – такое число, что N+1 – простое, q - примитивный элемент в поле Галуа GF(N+1), т.е. образующий элемент циклической мультипликативной группы этого поля.
Пусть p - преобразование множества Z/N вида:
 
p(х) = logq(qx+rÅr), еслиqx+rÅr¹0,
p(х) = logqr, еслиqx+rÅr=0,
 
где r - произвольный ненулевой элемент поля GF(N+1), r – произвольный элемент из Z/N, Å - операция сложения в поле GF(N+1). Тогда преобразование p является взаимно-однозначным на множестве Z/N, т.е. является подстановкой из симметрической группы SN.
Это утверждение достаточно очевидно, поскольку q - примитивный элемент поля GF(N+1), т.е. множество значений q,q2,…,qN совпадает со множеством {1,2,…,N} – мультипликативной группой поля GF(N+1), а логарифмирование – операция, обратная возведению в степень. Все проблемы с нулем подправляются вторым условием: p(х) =logqr, если qx+rÅr=0.
Такие подстановки естественно назвать логарифмическими, а точку х0, при которой p0) = logqrвыколотой точкой логарифмической подстановки p.
Здесь и всюду далее нам будут встречаться два разных типа арифметических операций сложения и вычитания: в кольце Z/N и в поле GF(N+1). Операции в кольце Z/N будем обозначать обычными символами “+” и “-“, а операции в поле GF(N+1) – Å  и ㊀ соответственно.
 
Теорема 1.
Пусть p – логарифмическая подстановка, х1¹х2, х12ÎZ/N, i – произвольный ненулевой элемент кольца Z/N. 
Тогда если ни одна из точек х1+i,x12+i,x2 не является выколотой, то p1+i)- p(x1)¹ p2+i)- p(x2).
Доказательство.
Предположим, что p1+i)- p(x1)= p2+i)- p(x2), тогда qp(х1+i)- p(x1)=qp(х2+i)- p(x2).
Поскольку все точки не являются выколотыми, то отсюда вытекает, что (qх1+i+rÅr)(qх2+rÅr)=(qх2+i+rÅr)(qх1+rÅr).
Раскрывая скобки и сокращая одинаковые члены в левой и правой частях равенства, получаем
 r (qx1+i+rÅqx2+r)= r(qx2+i+rÅqx1+r)
Поскольку r - ненулевой элемент, то отсюда вытекает, что
qx1+r(qi㊀ 1)= qx2+r(qi㊀ 1)
Поскольку i – произвольный ненулевой элемент Z/N, а q - примитивный элемент GF(N+1), то qi¹1, откуда вытекает, что х12.■
 
Теорема 2. Пусть p – логарифмическая подстановка.
Тогда для любого ненулевого значения iÎZ/N\{0} из условия, что ни одна из точек x, x+i не является выколотой вытекает, что p(х+i)- p(x) ¹ i.
Доказательство.
Пусть p(х+i)- p(x) = i. Тогда qp(х+i)- p(x)= qi, откуда qx+r+iÅr=qi(qx+rÅr), следовательно, r=rqi. Отсюда следует, что i=0. ■
 
Раскинулось поле широко! Операции возведения в степень и логарифмирования в конечном поле позволили ловко избавиться от неопределенности в разности значений подстановки и легко, просто элементарно решить задачу построения матрицы P(p) с минимальным числом нулей. Заметим, что если в определении логарифмических подстановок отказаться от условия, что r - произвольный ненулевой элемент поля GF(N+1), то при r=0 мы получаем обычные линейные подстановки, у которых число нулей в P(p) максимально!
Осталось совсем чуть-чуть: разобраться с выколотой точкой.
Для произвольного ненулевого фиксированного iÎZ/N рассмотрим отображение множества Z/N в Z/N вида:
mi(х) = p(х+i)- p(х),
где p - логарифмическая подстановка. Тогда, в силу теоремы 1, количество различных значений в множестве {mi(х), xÎZ/N\{x0,x0-i}}равно мощности этого множества, т.е.N-2, причем, в силу теоремы 2, это множество в точности совпадает с {Z/N\{i}}. В частности, при любом i¹N/2 существует такое значение х,
xÎZ/N\{x0,x0-i}, что mi(х)=N/2.  
Теорема 3. Пусть p – логарифмическая подстановка.
Тогда если при некотором i¹N/2 в i-ой строке матрицы P(p) справедливо piN/2>1, то эта строка не содержит нулевых элементов.
Доказательство.
В силу теоремы 2 достаточно доказать, что pii¹0. Условие piN/2>1означает, что либо mi0)=N/2, либо mi0-i)=N/2. Зафиксируем то, которое равно N/2, а другое оставшееся значение обозначим через m. Суммируя, как и ранее мы уже делали в этой книге, значения mi(х) по всем xÎZ/N, получаем:
N/2(N-1) – i + m + N/2 = 0.
Отсюда вытекает, что m=i, следовательно, pii¹0. ■
 
По коням! Пора заняться средней строчкой.
Начнем с самого любимого элемента – pN/2,N/2. Ранее мы уже отмечали, что этот элемент должен быть всегда четным (рассуждения для случая N=2n легко обобщаются для произвольного четного N). Следовательно, в логарифмической подстановке возможны только два значения pN/2,N/2: 0 или 2. Допустим, что pN/2,N/2=2. В силу теоремы 2 эти значения может давать только выколотая точка x0 и x0+N/2, т.е. 
p0+N/2)- p0)= p0+N/2+N/2)- p0+N/2)= p0)- p0+N/2)=N/2.
Отсюда вытекает, что 2p0+N/2)=2p0).
Рассмотрим два случая.
1.       r=1, следовательно, p0)=0. Тогда p0+N/2)=N/2. Имеем:
qp(х0+N/2)= qN/2Þ qx0+N/2+rÅr=qN/2 Þ qN/2(1㊀ qx0+r)= rÞ qN/2(1År)= rÞ 2qN/2 = 1.
Возводя обе части последнего равенства в квадрат и учитывая, что qN=1, получаем такое равенство возможно только в тривиальном поле из 3 элементов.
2.       r¹1, следовательно, p0) =N/2, p0+N/2)=0, откуда
qp(х0+N/2)= 1Þ qx0+N/2+rÅr=1Þ r(1㊀ qN/2)= 1Þ qN/2= 1㊀ r-1.
Возводя это равенство в квадрат, получаем значение r:
r=2-1
С учетом условия p0) =N/2 получаем: logq2-1 = N/2, откуда 2-1 =qN/2Þ2-2 =1. Такое также возможно только в тривиальном поле из 3 элементов.
Следовательно, во всех реальных практически значимых случаях pN/2,N/2=0. Тогда найдется по крайней мере одна строка i, в которой pN/2,i³2, и по теореме 3 в ней не будет нулей. Общее число нулей в такой матрице, с учетом уже упоминавшейся ее симметричности, будет равно N-3. Это минимально возможное количество нулей и оно оказалось достижимым!
Заметим, что подстановка, обратная к логарифмической, также будет логарифмической. Действительно, если p(х) = logq(qx+rÅr), то qp (х)= qx+rÅr, откуда
х= logq(qp (х)-rÅr1), где r1 = (㊀ r)q-r. Следовательно, p-1p(х) = logq(qp (х)-rÅr1). При этом qp (х)-rÅr1=(qx+rÅr)q-rÅr1=qx ¹ 0. Для случая х=х0 справедливо: p0)= logqr, при этом qx0=(㊀ r)q-r, откуда х0 = p-1p0) = logq((㊀ r)q-r) = logqr1

Collapse )

Криптография и свобода. Пятилетка пышных похорон. Глава 3. Логарифмические подстановки. Часть 2.

 
Осталось построить в явном виде логарифмическую подстановку. Заметим, что условие N+1 – простое число выполняется для практически очень важного случая N=256, следовательно, логарифмические подстановки заведомо существуют при N=256. Условию N+1 - простое число удовлетворяет также N=16 и именно для этого значения мы сейчас и построим логарифмические подстановки, предоставляя заинтересованному читателю возможность построить логарифмические подстановки при N=256 самостоятельно.
В качестве примитивного элемента поля GF(17) выберем q=3, а также положим r=1, r=0. Составим таблицу степеней значения q:
 
i
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
qi
1
3
9
10
13
5
15
11
16
14
8
7
4
12
2
6
 
Используя эту таблицу, построим логарифмическую подстановку p
 
х
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
p(х)
14
12
3
7
9
15
8
13
0
6
2
10
5
4
1
11
 
и ее матрицу Р(p)
 
 

Collapse )

Криптография и свобода. Пятилетка пышных похорон. Глава 3. Логарифмические подстановки. Часть 3.

  
 1234567891011121314

15

10121121111111111
2111111121111111
3210111111211111
4111021211111111
5111201112111111
6211110111111211
7111211011121111
8121111101111121
9111121110112111
10112111111011112
11111111211102111
12111111112120111
13111112111111012
14111111121111111
15111111111211210
 
Это подстановка с минимально возможным числом нулей в матрице Р(p).
 
Это был, пожалуй, мой самый красивый математический результат. Но, к большому сожалению, логарифмические подстановки так и не нашли достойного применения в криптографии. Почему? Да очень просто – их мало. Помните фразу про долговременные ключи-подстановки в дисковых шифраторах: «Их не опробуют. Их покупают.» Если в схемы типа «Ангстрем-3» мы будем ставить только логарифмические подстановки, то опробование всевозможных вариантов подобных подстановок сведется к опробованию всего лишь трех элементов: q - примитивного элемента в поле Галуа GF(257), r - произвольного ненулевого элемента поля GF(257) и r – произвольного элемента из Z/256. Это – копейки, совершенно ничтожная, по криптографическим меркам, величина. Если же выбирать подстановку случайно и равновероятно из всей симметрической группы S256, то общее число опробуемых вариантов будет совершенно астрономической величиной 256!, намного превосходящей психологически недосягаемую в криптографии величину 10100.
Но для шифров на новой элементной базе логарифмические подстановки позволили полнее представить общую картину того «лавинного эффекта», к достижению которого так стремятся криптографы всего мира.
Для меня же это означало еще и то, что путь к защите диссертации был открыт, несмотря на пессимистические прогнозы Степанова и проповедуемый им «патриотизм к отделу». Но на Степанова они подействовали не как на ученого, а как на администратора: красивый математический результат получен вышедшим из под его контроля сотрудником «на стороне», на кафедре криптографии Высшей Школы КГБ. Незамедлительно последовали выводы: наказать, чтобы не высовывался и чтобы другим неповадно было изменять родному отделу! Впрочем, об этом чуть ниже.

Collapse )

Криптография и свобода. Пятилетка пышных похорон. Глава 4. Совхоз.

 
Глава 4
Совхоз
События в стране стали развиваться экспоненциально быстро по сравнению с брежневским без малого 20-летним правлением.
Андропов – ЧК КПСС – дневные облавы – водка «Андроповка».
Раз в неделю мы встречались с Б.А. и я не мог сдерживать своих эмоций: раскрепощенная аспирантская обстановка, масса свободного времени, дома работается гораздо легче и продуктивнее.
 
-          Вот подождите, поймают Вас где-нибудь в кинотеатре, на дневном сеансе, тогда и будет Вам «свободная обстановка».
 
Но, по правде говоря, мне это особо не грозило. Не до кинотеатров было, интересная тема диссертации, да и появилась возможность решить семейные проблемы: сидеть дома с маленьким ребенком, ибо устроить в те времена свое чадо в детский сад было, естественно, большой проблемой, а тем более в районе-новостройке. 
Диссертация продвигалась достаточно быстро. После появления логарифмических подстановок стало ясно, что она выходит на финишную прямую: «Теоретико-групповые и комбинаторные методы анализа и синтеза блочных шифров, реализуемых с помощью неавтономного регулярного регистра сдвига», специальность 20.03.04 – теоретическая криптография. Б.А. меня всячески поддерживал и к концу первого аспирантского года стало ясно, что вполне реально успеть защитить диссертацию еще в аспирантуре и при этом насладиться всеми прелестями вольной жизни.
Хотя какие это прелести жизни? Утром, когда в магазине мало народу, суметь купить более-менее съедобный кусок мяса, или собирать кучу всяких справок, чтобы встать в бесконечную очередь на улучшение жилищных условий – вот типичные советские прелести. А еще моей страстью стало добывание книг, художественной литературы.
Как трубила пропаганда, Советский Союз – самая читающая страна в мире, и в этом, в отличие от многого другого, в чем-то была права. Но свободно купить интересную книгу в книжном магазине было невозможно. Ее можно было только достать: купить втридорога на черном рынке, обменять, купить по абонементу, сдав 20 кг макулатуры, причем полки книжных магазинов ломились от партийной макулатуры: работ Ленина и разных пустых брошюрок с речами современных партийных вельмож.
Собирание собственных книг, личных библиотек стало весьма распространенным увлечением у московской интеллигенции, своеобразной интеллектуальной отдушиной, способом уйти от навязчивой и противно-примитивной коммунистической пропаганды. Для того, чтобы сдать макулатуру на интересную книгу - собрание сочинений Джека Лондона, исторические романы Мориса Дрюона, и, конечно же, на Александра Дюма – люди по несколько дней отмечались и дежурили в очереди. И это только для того, чтобы сдать макулатуру и получить заветный абонемент!
 
Не шарь по полке хищным взглядом
Тут не даются книги на дом
Лишь безнадежный идиот
Знакомым книги раздает
 
Хотя после смерти Брежнева стал просыпаться интерес к политике. В основном – зрительский, наблюдательный: что там еще эта власть учудит и сколько протянет очередной правитель? А период ежегодной смены правителей окрестили «пятилеткой пышных похорон».
 
-          Какие цари были после царя?
-          Владимир мудрый, Иосиф грозный, Никита чудотворец, Ленька летописец, Юрий долгорукий и Костя тишайший.
 
Особенно остро чувствовалась полная деградация коммунистической системы при правлении Черненко. Практически ни у кого не было сомнений: должность руководителя такой огромной страны не по нему. Старый, больной канцелярист, всю свою жизнь работавший только с бумагами и с Брежневым, серая, бесцветная личность, никаких идей, никаких перемен. Год вся страна смеялась и ждала естественного окончания этой комедии. И в марте 1985 года дождалась.
В Высшей школе КГБ уже никто не паниковал, все эти пышные похороны воспринимались как будничная рутина, мол генсеки приходят и уходят… А аспирантам в те похороны вместо пустого времяпровождения в аспирантской комнате доверили дежурить на гостевых трибунах Красной площади. Там я впервые услышал живой голос нового, молодого генсека. Что-то он нам уготовил?
Да бог с ними, с генсеками! Диссертация готова, все отзывы и рецензии собраны, осталось только дождаться, когда будет утвержден новый Ученый совет, а то все полномочия старого закончились в 1984 году, а без нового совета диссертацию не защитишь. Период вынужденной бездеятельности.
Закончил диссертацию – поезжай поработать в совхоз! Так по-советски логично решило руководство аспирантуры, и меня вызвали на беседу к самому секретарю парткома Высшей школы КГБ.
 
-          Я прошу Вас помочь нам. Нет у меня сейчас под рукой ни одного человека, а Вы, как молодой коммунист, должны понять меня и выполнить это партийное поручение. Поработайте в совхозе командиром отряда неделю, ну максимум две, а потом я найду Вам замену.
 
Сельское хозяйство в советские времена работало таким образом, что практически ни один колхоз-совхоз не мог обойтись без «шефской помощи», а попросту говоря без халявной рабочей силы, осуществляющей самые примитивные и трудоемкие операции. На поля выгонялись тучи студентов, рабочих, инженеров, которые целыми днями убирали картошку, морковку, свеклу, капусту и прочие овощи-фрукты. Эти дары природы свозились на овощебазы, где все то, что не успевало быть разворованным, благополучно догнивало до кондиции. Многие горожане для безопасности собственного здоровья старались выращивать почти все необходимое для себя на собственных дачных участках, прозванных по размеру щедрости родного государства «6 сотками», а ко всему этому круговороту государственного сельскохозяйственного производства относились как к неизбежному социалистическому ритуалу, сопровождаемому, как правило, обильной выпивкой и неограниченной бесплатной закуской.
Бог миловал в наше время 4 факультет от всей этой кутерьмы. Но времена изменились и ко времени моего возвращения в родную альма-матер в качестве аспиранта еще одним элементом в деле подготовки хороших военных стали периодические «трудовые десанты» в подмосковный совхоз: рядовых слушателей – на неделю, преподавателей и аспирантов – на день. Совхоз был без ума от счастья иметь таких шефов: военная дисциплина, по совхозным меркам практически все поголовные трезвенники, молодые здоровые ребята, работающие исключительно за идею – разве сравнять с каким-нибудь заводом или ПТУ, дружно отключающимся одновременно с открытием магазина. 
По весне совхоз снова тряс «шефов»: пришлите людей перебирать картошку, а то сорвется посадочная страда. У совхоза было собственное большое подземное картофелехранилище, где в огромных буртах всю зиму хранилась картошка. Весной надо было все эти бурты перебрать и расфасовать картошку на крупную, среднюю, мелкую и гнилую. Для этих целей имелось несколько древних картофелесортировальных машин (КСМ) – обычный транспортер с валиками, различные зазоры между которыми позволяли производить требуемое разделение этого народного продукта на элиту, средний класс, пролетариат и алкоголиков. Два человека влезали на картофельные бурты и лопатами кидали картошку на транспортер КСМ, а еще три человека с корзинами сидели у разных ответвлений и, вылавливая руками гнилье, наполняли разные корзины разными сортами.
Вот на такие трудовые подвиги и направил меня партком Высшей школы КГБ. Работа тяжелая, противная и абсолютно бесплатная. Дело в том, что в социалистические времена в Высшей школе КГБ получать за работу деньги считалось ну, неудобно, что-ли. Работа за идею – вот какой был идеал, проповедовавшийся со времен то ли ленинского бревна, то ли китайских хунвейбинов. Да и расценки на подобный сельскохозяйственный труд были соответствующими: сортировка 1 тонны картошки стоила около 2,5 рублей советских денег. Бригада из 5 человек, уматываясь в усмерть, за день могла отсортировать максимум 5 тонн картошки и, следовательно, заработать за день 12,5 рублей, по 2,5 рубля на человека. Поэтому даже логично было не связываться с такими деньгами: все, что оставалось после вычетов за питание и проживание с большой помпой перечислялось в детский дом.
                Совхоз приставил к нашему отряду техника Виталика, задачей которого было обеспечение бесперебойной работы всех КСМ. Задачей, нужно прямо сказать, практически невыполнимой, что Виталик прекрасно понимал и делал из этого свои, соответствующие выводы. Виталикино тело, не подающее иных признаков жизни, кроме перегара, выносилось из укромного уголка и погружалось на трактор уже через два-три часа после начала работы, как раз к тому времени, когда все КСМ начинали ломаться. Осуществлялся разбор его наследства в виде гаечных ключей, отверток и плоскогубцев, после чего все будущие чекисты вспоминали кружок «Умелые руки» и КСМ каким-то чудом начинали снова крутиться.
Так прошла моя первая неделя в совхозе. Ребят, работавших со мной, сменили, а мне, естественно, смена не пришла. Ну ничего, ведь сам секретарь парткома Высшей школы КГБ обещал, что максимум через две недели меня заменят. Но через две недели очередной автобус привез мне вместо смены руководящие указания парткома: активизировать, мобилизовать, усилить работу. Я сразу вспомнил стройку госпиталя КГБ и все самые сочные выражения, услышанные там. Ведь все-таки основная моя задача – защита диссертации, никакой партком за меня ее не сделает, да и надоело уже бессменно торчать здесь, среди этой гнилой картошки и алкашей-совхозников. Не без труда отыскав в этой дыре телефон, я напрямую позвонил секретарю парткома и напомнил ему о его обещании.
Никакой любезности секретарь уже не проявлял. Похоже, что он вообще забыл про меня и про все свои обещания, поэтому мои напоминания вызвали в нем рычание. Поняв, что дальнейшие переговоры бесполезны, я бросил трубку и пошел по деревне в поисках человека, которому можно было бы излить свою душу. Тут же попался Шурик, секретарь парткома совхоза, который как нельзя лучше подходил для этой роли.
В процессе излияния-возлияния Шурик поведал мне сокровенные совхозные тайны. То, что в совхозе работают слушатели Высшей школы КГБ – страшная тайна. Но не от агентов иностранных разведок, а от одной шустрой бабы из соседнего совхоза, Героини Социалистического Труда, которая, если эта информация до нее дойдет, употребит все свои связи и влияние и перетащит такую непьющую халявную рабочую силу к себе, чтобы добиться новых высот в социалистическом соревновании знаменосцев пятилетки.
Излив Шурику душу, я, собрав последние силы, пришел в свою каморку и включил радио. Михаил Сергеевич Горбачев на очередном Пленуме ЦК КПСС объявлял о начале перестройки…
Collapse )