April 5th, 2008

Криптография и свобода. EXECUTE! Глава 1. 17 пунктов.

EXECUTE!

 

-          Зайди в 631 комнату, там Сережа чай раздает.

 

Советские магазины в 1991 году – это гимн развитому до предела социализму! Теннисные корты, только сеток не хватает: огромные по площади универсамы, когда-то служившие местом столпотворения народа, обезлюдели, пустые товарные полки убрали за ненадобностью, стало вольно и просторно, занимайтесь спортом, граждане, и забудьте вы об этой гнусной еде. Делайте пробежки, берите, как советовали газеты, «энергию из свежего морозного воздуха», а всякое мясо и прочая калорийная пища – это злейший враг, и мы его победили!

Почти все продукты – только по талонам или через заказы на предприятиях. Здание Спецуправления 8 ГУ КГБ СССР превратилось в перевалочную продуктовую базу, во всех отделах выделены комнаты, где раздают продуктовые заказы. Так было давно, все время, что я там работал, только если раньше, год-два назад, в этих заказах были, в основном, «деликатесы» (по советским понятиям), то теперь – все что съедобно: картошка, крупы, консервы, а также соль, чай, мыло и спички. Хочешь мира – готовься к войне,  запасайся, кто может!

Давно забыты те времена, когда кто-то не брал заказов. Теперь всем все нужно, деньги стремительно обесцениваются, копить их нет никакого смысла, а тратить в магазинах не на что. Как распределять те продуктовые крохи, которые выпадали в отделение? Естественно, поровну. А как разделить поровну на 20 человек пачку чая весом 200 грамм? И вот появляются аптекарские весы, на которых каждому отвешивается по 10 грамм чая. Развешивает в 1991 году – офицер КГБ, майор, специалист с высшим образованием, закончивший Высшую Школу КГБ. Эта картинка навсегда осталась в моей памяти, это – апофеоз социализма, финал его существования, ради которого миллионы людей отдали все свои силы и даже жизни. Нет, определенно, что-то будет, а вот что именно, никто ничего не знал. Но готовились, как всегда, к худшему…

 

Глава 1

17 пунктов

 

-          Это коммунистический путч и он потерпит поражение!

 

Я не верил своим ушам. Еще только вчера объявили о создании ГКЧП, перекрыли все информационные каналы: газеты, радио, телевидение, а сегодня, 20 августа 1991 года в здании КГБ по своему обычному транзисторному приемнику на средних волнах я могу слышать такие слова! И это не какой-нибудь «Голос Америки», а самая что ни на есть советская радиостанция «Эхо Москвы». Впервые прозвучали такие резкие слова, что это значит? Видно, что-то совсем не в силах коммунистическая система, стремительно пошел ее развал, аксиомы и постулаты, казавшиеся вечными, рухнули в один миг. Публика, объявившая о создании Государственного Комитета по Чрезвычайному Положению, явно упивалась театральными эффектами и не знала, что делать дальше. И почти такой же театр был в Спецуправлении 8 ГУ КГБ СССР.

Утром 19 августа всех руководителей отделений собрал у себя в кабинете начальник отдела, объявил о ГКЧП и сказал, что у нас вводится усиленный режим несения службы: уходить домой можно только после специального разрешения руководства, дома всегда быть доступными, не занимать домашний телефон посторонними разговорами, быть готовым к срочным вызовам на службу. Традиционные и даже ритуальные заклятия, такие вещи уже приходилось слышать не раз, но здесь ситуация иная. Чрезвычайное положение объявлено неожиданно, объявили его люди, утверждающие, что Горбачев серьезно болен и не может выполнять свои функции, а это весьма неочевидно. Что у них на уме, насколько правомочны их действия, почему мы должны безропотно им подчиняться – вот куча вопросов, которыми сразу же закидали начальника отдела. Самое главное требование было одно – все приказы и разъяснения по поводу ГКЧП отдавать в письменной форме. Весьма логичное требование. «Разъяснения будут» - пообещал начальник отдела, хотя мало кто в это поверил. Всем уже не раз приходилось бывать в так называемых «оперативных нарядах», типа того, что был в 1980 году во время московской Олимпиады, и все четко представляли себе ту неразбериху и бестолковщину, которой неизбежно сопровождалось участие математиков в подобных шоу-представлениях. Но одно дело наблюдать на Олимпиаде за собачкой, мирно писающей на японскую копченую колбасу в фойе гостиницы «Космос», и совсем другое – выступать на защиту каких-то сомнительных личностей, решивших провозгласить себя «спасителями» отечества от своего собственного народа.

Но письменные разъяснения неожиданно появились. Утром 21 августа с пометкой «Ознакомить личный состав» на нескольких страницах были приведены 17 пунктов разъяснений текущей ситуации. Были ли эти разъяснения спущены сверху или являлись плодом возбужденной фантазии наших местных генералов – сказать сейчас трудно. Похоже, что все-таки местная инициатива, но смысл был один и тот же, что и везде в КГБ: поддержим ГКЧП в наведении порядка в стране. Только жизнь-то развивалась гораздо стремительней генеральских бумаг: в то время, как эти 17 пунктов были получены у нас в отделении, по радио уже шли такие передачи, из которых было ясно, что дело ГКЧП проиграно. И буквально полдня спустя – новая директива руководства: немедленно вернуть все бумаги с 17 пунктами назад, чтобы никто не догадался о поддержке ГКЧП. Это называется марксистско-ленинская диалектика!

Коммунистическая система сломалась за три дня. Такое событие удается наблюдать лишь раз в жизни! Кухонные сплетни и анекдоты брежневских времен, еле двигающие языком генсеки, тотальный дефицит, наглые продавщицы, кидающие пакеты с колбасой в толпу, непросыхающие колхозы-совхозы, партийные секретари, пропагандисты и политинформаторы, антиалкогольная компания и разные Кузьмичи,  чай, развешиваемый аптекарскими весами, и талоны на продукты - все это капля за каплей переполняли считавшуюся бездонной бочку народного терпения. И вот - лопнуло, прорвало, понеслось, сметая на своем пути памятники коммунистическим вождям и коммунистических активистов.

А офицеры Спецуправления 8 ГУ КГБ СССР при этом ждали, когда их с шифрующими автоматами наперевес, под красным флагом и с криками «За ГКЧП! За Янаева!» бросят на штурм Белого дома, или что-то в этом роде. И это ожидание привело к тому, что буквально на следующий же день после провала путча начальника 8 ГУ КГБ СССР завалили рапортами об увольнении. Даже в КГБ терпение людей иссякло.

Мне уже тоже порядком надоела эта контора. Всю жизнь, как сознательный чиновник, я в ней точно торчать не буду. Если бы было куда – свалил бы прямо сейчас, но с компьютером я совсем потерял голову, просиживая около него целыми днями, не задумываясь больше ни о чем ином. Конечно, теперь у меня есть за плечами основательная компьютерная грамотность и даже, наверное, побольше этого. Но чтобы свалить из КГБ надо иметь еще место, куда свалить, каких-то влиятельных друзей в открытом мире, да и просто какой-то опыт работы не в закрытой, а в вольной организации, где свои правила, свои нравы, где есть конкуренция и зарплата зависит от выполненной работы. Обо всем этом у меня было очень смутное представление, служба в закрытой структуре КГБ – это своего рода искусственный инкубатор, птенцы которого часто не имеют ни малейшего понятия о жизни на общем птичьем дворе. Да еще к тому же недавно вышел закон о статусе военнослужащего, по которому офицер, отслуживший 20 лет, получал право на офицерскую пенсию. Для меня эта лафа наступит только в далеком 1994 году, это еще целых три года! А вдруг все-таки как-то удастся проторчать здесь до этого времени, тогда хоть не так жалко будет лучшие молодые годы, отданные службе в КГБ.

Только отношение к начальникам теперь стало уже совсем другое. Исчез священный трепет перед генералами, они, вон, сами теперь, после своего выступления «мимо цели» во время путча, попрятали головы в песок, разом спала спесь и надутость, заговорили человеческим языком: «Надо развивать коммерческую криптографию, вы же умные ребята, надо бороться за рынки, за заказчиков». Эка их понесло! Это, наверное, напугали слухи о том, что разгонят контору под горячую руку, тогда придется и о хлебе насущном подумать. В открытую стало поддерживаться создание подконтрольных коммерческих фирм и заключение с ними от лица Спецуправления различных договоров, сулящих финансовые дивиденды. Пошел стихийный раздел рынка сбыта криптографической продукции…

 

Ровно в полночь на стрелку слетелась братва

Продинамить никто не решился

Перетерли вопрос про четыре ларька

Но консенсус пока не сложился…[1]

 

Но где-то примерно к маю 1992 года испуг прошел, новое демократическое правительство вывело всю шифровальную службу из системы КГБ (уже переименованной к тому времени), обозвало ее ФАПСИ – федеральное агентство правительственной связи и информации - и посадило во главе ФАПСИ такого директора, в котором недоразбежавшиеся офицеры Спецуправления сразу же почувствовали твердую руку, способную навести порядок и выправить допущенные за последние полгода перегибы и искривления Генеральной линии. Он сразу же получил прозвище «папа». А уж в коммерческой криптографии политика стала совсем ясной и понятной. Как там говорил медведь из детской сказки?

 

-          Все шишки в лесу - мои!



[1] Песня времен гражданской войны 90-х годов в исполнении группы «Профессор Лебединский»

 
Collapse )

Криптография и свобода. EXECUTE! Глава 2. Криптоцентр.

 

Глава 2

Криптоцентр

 

-          Толя, я не знаю в Спецуправлении ни одного человека, который бы хорошо о тебе отзывался.

 

Славик был опытным человеком, успел побывать советником в Афганистане и сейчас работал в нашем отделении. А говорил он так о К., инженере тоже из нашего отделения, но человеке достаточно странном и уж явно не из выпускников 4 факультета.

Где-то в 85 или в 86 году молодые ребята во главе со Славой решили сделать шифратор на базе портативного микрокалькулятора «Электроника МК-85», который серийно выпускался на заводе «Ангстрем» в Зеленограде. Какую выбрать криптосхему для такого шифратора, учитывая, что ресурсы калькулятора (память и скорость процессора) крайне ограничены? Само собой разумеется, что не американо-советского крокодила DES-ГОСТ, это все равно, что двигатель от танка пытаться в горбатый «Запорожец» поставить. Они пришли в Теоретический отдел (в то время я еще был там), где им рассказали про шифратор «Ангстрем-3» и как в нем нужно выбирать параметры. Эта схема их вполне устроила и модернизированный «Ангстрем-3» лег в основу программы, предназначенной для реализации с помощью калькулятора «Электроника МК-85». Эту программу надо было записать в ПЗУ калькулятора вместо серийной программы, предназначенной для бытовых целей. Запись и перепайка серийного ПЗУ была возможна только в заводских условиях, да и к тому же немного изменился дизайн и название клавиш на панели, поэтому нужен был человек, который возьмет на себя эту гнуснейшую функцию: связь с советским заводом конца 80-х годов.

Таким «заводским толкачом» стал К., человек, не имевший специального криптографического или математического образования, не бывший никогда офицером, но обладавший иными качествами, которые мне, к сожалению, пришлось познать позже на своем горьком опыте. А по части отношений с людьми Слава был  намного опытнее меня, но его словам о К. я, к сожалению, не придал тогда значения.

Модернизированный калькулятор назвали «Электроника МК-85 С». Он уже не выполнял никаких функций калькулятора, но в него можно было ввести секретный ключ длиной 100 десятичных цифр и с его помощью осуществлять симметричное зашифрование и расшифрование текстовой или чисто цифровой информации, вводимой с клавиатуры, а шифровка или открытый текст высвечивались на экране. Никакие периферийные устройства, кроме сетевого адаптера, к этому калькулятору не подключались.

Этими калькуляторами изначально предполагалось оснастить Советскую Армию, где долгое время использовались очень громоздкие и неудобные переговорные таблицы, предназначенные для засекречивания переговоров на низовых уровнях: отделение, взвод, рота. Но постепенно планы использования «Электроники МК-85С» все разрастались и потребовалась программная реализация этого калькулятора на персональном компьютере, а также программная система для выработки секретных ключей к калькулятору.

К. был в нашем отделении и, следовательно, формально находился у меня в подчинении. Но он не был офицером, к тому же подробности его работы «заводским толкачом» мне были абсолютно неинтересны, они, как я понял позже, сводились в основном к шушуканью с «нужными» людьми, не всегда, естественно, бескорыстному. Как специалист он был никакой, не мог сам написать или даже грамотно проверить написанную кем-то программу, о криптографии имел представление на уровне солдата из части радиоперехвата, где когда-то служил и, по его словам, красил траву перед приездом в часть генералов-начальников 8 ГУ КГБ. Но у него были те качества, которыми не обладало большинство людей в Спецуправлении: пронырливость, хитрость, жадность, легкость, с которой он раздавал направо-налево различные обещания, а потом обязательно под разными предлогами обманывал связавшихся с ним людей, полное отсутствие такого понятия, как честь и доброе имя в глазах окружающих. На понимание этих простых житейских фактов у меня, к сожалению, ушло несколько печальных лет общения с этой мерзкой личностью.

Но поначалу мне даже нравилась его активность. К. выделался из общей полусонной массы людей, всегда куда-то спешил, был все время «при деле», производил впечатление делового человека, полного грандиозных замыслов. Казалось, сам бог велел мне попробовать вылезти из КГБшного инкубатора через общение с ним. Какое мне дело до его темных сторон, программировать я научился, теперь пора учиться свои программы рекламировать и продавать, чтобы они не оставались «вещью в себе», а реально работали и приносили взаимное удовлетворение разработчику и потребителю.

                Первыми на свет божий появились программные реализации калькулятора «Электроника МК-85С» и системы выработки секретных ключей к нему. На идею программы выработки секретных ключей меня натолкнули женщины нашего отделения. В Спецуправлении работали, в основном, мужчины, и для того, чтобы коллектив не становился чрезмерно «мужским», начальство старалось в каждой рабочей комнате держать по крайней мере одну женщину. Их функции сводились, в основном, к техническим операциям: подготовкам отчетов, программированию каких-то простых задач и, естественно, раздаче продовольственных заказов, соблюдению очередности дежурства «по заказам» и тому подобное. С появлением компьютеров их основным времяпровождением в нашем отделении стала одна из самых первых и очень популярных компьютерных игр TETRIS. Но ведь это же готовый генератор случайных чисел! Моменты времени при нажатии на клавиши во время игры – это и есть случайная последовательность, которую можно использовать для генерации секретных ключей для «Электроники МК-85С».

Сказано – сделано. Несложно было подготовить простенькую программку, которая фиксировала моменты времени при нажатии на клавиши и затем я, руководитель отделения, стал просить женщин в рабочее время играть в TETRIS: для проверки генератора надо было набрать статистику вырабатываемых знаков и просчитать ее характеристики. Просчитали: все нормально, практически случайное и равновероятное распределение.

Но все-таки калькулятор «Электроника МК-85 С» был весьма примитивным устройством, разрабатываемым для низовых звеньев Советской Армии. Его первоначальная программная реализация тоже не отличалась богатством функциональных возможностей: зашифровать и расшифровать, результат выдать на экран, такие программы для меня уже были неинтересны. Ведь возможности компьютера позволяли реализовывать практически все мыслимые в то время криптографические фантазии, я уже почувствовал вкус к программированию, к хорошему и удобному интерфейсу, была огромная жажда сделать что-то свое, нетривиальное, но в то же время понятное для пользователя,  даже самого непросвещенного в криптографии. Например, используя в качестве прототипа популярный интерфейс типа Norton Commander, сделать систему шифрования и электронной подписи файлов, заложить туда возможности как симметричного, так и асимметричного шифрования, ввести систему выработки секретных и открытых ключей, а также учет использования криптографических функций. Такую систему естественно было назвать Криптоцентр.

Это был конец 1991 года. Жуткое время: магазины пустые в самом что ни на есть прямом смысле этого слова, вечно полуголодное состояние, что будет впереди – непонятно, КГБ, называемое теперь по-другому, но сохранившее все прежние порядки, надоело до чертиков. Надежда только на компьютер, даже скорее не надежда, а почти религиозная вера в него, в его возможности, в то, что когда-нибудь с его помощью удастся вырваться на волю, ощутить себя свободным человеком, не думающим только о том, где и как достать, раздобыть, урвать то, что жизненно необходимо человеку. И вспоминать пережитое, как страшный, кошмарный сон.

Но все это после… А пока, в конце 1991 года, нужно было самому найти себе интересное дело, которое целиком бы поглотило, помогло бы оторваться от жуткой реальности, забыть вечно полуголодное состояние и страх перед будущим. Таким делом стал для меня Криптоцентр, моя первая реальная программа, которая предполагалась для широкого применения. Конечно же, никакие мои начальники не давали насчет Криптоцентра никаких указаний, это было время безвластия в Спецуправлении, когда каждый мог заниматься практически всем, чем пожелает. Кто-то стал подрабатывать в различных коммерческих структурах, кто-то просто слонялся целыми днями без дела, кто-то политизировался до посинения, но мне все это было неинтересно. Гораздо интереснее было писать Криптоцентр, осваивая при этом еще глубже мой любимый компьютер, все его неограниченные интерфейсные возможности, восхищаясь его простотой и надежностью. К тому времени у меня уже появился настоящий Notebook, который я стал таскать к себе домой, и вместо просиживания в своем кабинете допоздна, я стал пораньше уходить с работы, и дома, на кухне, тоскливо глядя на пустой холодильник, пытался окунуться в придуманный и реализуемый мною в абстрактном виртуальном мире Криптоцентр. И это помогало, сильно помогало продержаться в эти труднейшие месяцы, не давало выхода накапливавшемся чувствам безысходности, злости, обиды и несправедливости. Да и, пожалуй, многим в стране уже приелись зрелища, а все больше хотелось хлеба и хоть какой-то стабильности. Хоть какая-то стабильность наступила (впрочем, она и раньше была): самым стабильным в это время в России стало воровство. 

Collapse )

Криптография и свобода. EXECUTE! Глава 3. Криптографическая приватизация.

 

Глава 3

Криптографическая приватизация

 

Социализм умер, СССР развалился, все стали растаскивать социалистическую собственность. Ее и раньше таскали, но сравнительно понемногу и потихоньку - вспомним продавщиц из советского гастронома или прорабов на стройках социализма. А еще очень часто то, что не могло быть утащено, просто сливалось или зарывалось в землю. Водители грузовиков, приписав себе в путевой лист несколько значащих цифр, вынуждены были избавляться при этом от предававшего их лишнего бензина, ударное Олимпийское строительство сопровождалось ударным закапыванием в землю оставшихся неиспользованными бетонных плит и прочих стройматериалов, ну а уж сельское хозяйство просто по определению всегда было близко к земле. «Не доставайся же никому, а то возродится капитализм!» - вот основной принцип социализма в подобных случаях.

И вот ненавистный капитализм, который столько раз поминали нехорошими словами различные партийные и комсомольские активисты, стал возрождаться с начала 90-х годов, и в первых рядах его строителей встали те же активисты, быстро выучившие диалектику не по Гегелю, а по Чубайсу. А кто не был активистом и диалектиком, тому в этой приватизации доставался, как правило, кукиш с маслом.

Легко понять, как приватизировать, к примеру, гастроном или автосервис. А как приватизировать бывшее 8 ГУ КГБ СССР, шифровальную службу? Что нужно, чтобы урвать от нее хотя бы какой-то кусочек, желательно полакомнее? Какие основные особенности криптографической приватизации?

Офицеры-математики из Спецуправления 8 ГУ в правовом отношении были почти теми же ГУЛАГовскими зеками из криптографических шарашек, описанных Александром Солженициным в романе «В круге первом». Огромная интеллектуальная собственность, основательно проверенные и проанализированные криптографические алгоритмы были, как сначала казалось, ничейными, их разработчики не имели реальной возможности запатентовать или каким-то иным образом засвидетельствовать свои имущественные права на разработки, которым приходилось отдавать не один год поисков, сомнений, споров и дискуссий. Офицер, по определению, не имеет свободного времени, все время он находится на Государевой службе, даже когда спит, ест или попивает пивко все мысли должны быть направлены только на одно: как там страна любимая, все ли в ней спокойно и хорошо? А уж если вместо пивка ему вздумалось какой-то алгоритм придумать или программу написать – это тоже государственная собственность, такая же, как нефть или газ, только интеллектуальная. И все низменные помыслы о деньгах за эту собственность офицером сразу же должны быть выброшены в пропасть.

Что стало с государственными нефтью и газом – хорошо известно. А что же стало с государственной интеллектуальной собственностью? Вот наглядный пример из моей реальной жизни.

Разработка шифров на новой элементной базе потребовала около 10 лет работы многих талантливых людей, были написаны огромные тома отчетов, кандидатские и докторские диссертации на эту тему, все было очень основательно пропахано, проверено, теоретически и практически обосновано. Подготовлен реальный пример шифра на новой элементной базе – программа для калькулятора «Электроника МК-85 С». Вопрос к российскому читателю (зарубежные, если таковые когда-нибудь будут, ни за что не смогут дать правильный ответ): кому достанутся все дивиденды от продаж этого калькулятора?

Российский читатель, прочитавший предыдущую главу, наверняка сразу же даст правильный ответ: К., заводскому «толкачу», имевшему примерно такое же отношение к разработке шифров на новой элементной базе, как людоед из центральной Африки к разработке операционной системы Windows, но который знает толк в подобных делах. Ответ настолько очевиден, что даже не хочется обсуждать эту тему: это аксиома, в России всегда так бывает просто по определению. Гораздо интереснее, с точки зрения математика, проследить конкретные механизмы подобного чудодействия, описать этот замечательный алгоритм step by step.

 

Step 1. Родина в опасности! Наша армия не имеет удобных шифровальных средств! Необходимо оснастить ее портативными шифраторами «Электроника МК-85 С»!

Comment. Все согласны: в этом есть большая доля истины. Это все происходило у меня на глазах, когда К. был всего лишь инженером в моем отделении. И подобные мысли высказывались не только им, но и многими другими сотрудниками, причастными к разработке «Электроники МК-85С». Только К. строил насчет нее слишком конкретные планы. По своим понятиям.

 

Step 2. Наша экономика в кризисе! Денег нет! Для оснащения армии портативными шифраторами надо много денег!

Comment. И опять же все согласны, возразить на это нечего, все именно так и есть. Только криптографы-математики, как правило, не были так сильно связаны с заводами, со спецификой их советской работы, с «проталкиванием» заказов. Здесь уже не абстрактная математика нужна, а опять же все конкретно, по понятиям. А математики – это слишком интеллигентная для такой работы публика, а потому их интересы в данном случае не столь важны. Да и к тому же они все офицеры, достаточно договориться с одним-двумя генералами и все подчиненные им офицеры возьмут под козырек.

 

Step 3. Для оснащения армии портативными шифраторами надо пустить их в открытую продажу и заработать на этом деньги для оснащения армии.

Comment. Ну, ну. Какие-то колхозные напевы: все мы делаем одно, общее дело, и не важно, кого при этом погладят по головке и дадут за это конфетку. В подобном колхозе очень легко все коврижки достаются обласканным Председателем колхоза «доставалам» дефицита, а рядовые колхозники, как правило, получают одни пустые трудодни. Но на всех митингах – плакаты: «Хлеб – Родине!»

 

Step 4. Я могу взять на себя функцию зарабатывания денег. Для армии, только для армии, ну и еще для развития отечественной криптографии!

Comment. Дети, только дети, как говорил Остап Бендер. Правда, в этом конкретном случае современный Остап Бендер говорил это не на общем собрании, а в узком кругу начальников-генералов, строя перед ними грандиозные планы: на заработанные деньги мы организуем широкий криптографический ликбез, вы будете читать лекции по криптографии во всех крупнейших городах Советского Союза и не только Советского Союза. Лесть, грубая и в большинстве случаев абсолютно нереальная, но задевавшая какие-то тайные генеральские струны. Ведь КГБ был абсолютно закрытой структурой, а многие начальники, сравнивая себя с американцами У.Диффи и М.Хеллманом, тоже мечтали о мировой известности.

 

Step 5. Я создам для этого малое предприятие и от его имени буду продавать портативный шифратор «Электроника МК-85 С».

Comment. Ближе к телу. Главный упор делался при этом на слово «малое». Какой-то новый вариант давней генеральской мечты - своего собственного свечного заводика, как тогда многим казалось. Вся эта демократия и малые предприятия казались в те времена (еще до путча 1991 года) какими-то несерьезными, временным явлением. Чем бы дите не тешилось, лишь бы не плакало.

 

Step 6. От имени малого предприятия я заключу Договор со Спецуправлением, по которому мне будут разрешены продажи портативного шифратора.

Comment. Момент истины. Но опять же всерьез никто не задумывался о юридических последствиях подобных действий. Все мыслили прежними категориями: К. – коммунист, если будет делать что-то не так, то вызовем его на партбюро и там проработаем как следует. Что такое Договор одного юридического лица (Спецуправления) с другим (кл-овским малым предприятием), какие из него могут последовать реальные результаты, никто в то время не имел четкого представления. 

 

Step 7. Я честный! Я хороший! Я никогда никого не обманываю!

No comment.

 

Это было смутное время, золотая пора для разных жуликов и проходимцев. Юридической проработки подобных Договоров практически никакой не проводилось, достаточно было подобному пробивному человеку охмурить, окучить пару начальников, от которых зависело принятие решения, наобещать с три короба, навесить всякой лапши на уши – и все, готов Договор, фактически передающий права интеллектуальной собственности, добытой трудом многих людей, одному подобному К., который после этого принимает важный вид, осознает себя причастным к руководящему кругу, и начинает делать с этой бесхозной собственностью все, что душа его пожелает.

Правда, эта собственность казалась тогда не ахти какой и ценной. Хотя внутри шифратора был заложен алгоритм шифра на новой элементной базе, но его интерфейс, сервисные возможности полностью соответствовали самому низовому звену Советской Армии. Вводи информацию с убогой клавиатуры, получай выход только на экране, переписывай его вручную, алгоритм шифрования – только симметричный, ввод ключа – 100 знаков и 10 проверочных цифр – тоже только вручную, солдату можно приказать, а как убедить, например, банкира возиться с этим, как называл его сам К., «Шуриком», к тому же ломающимся с такой же частотой, что и любая советская электроника? Особо много желающих не было, к тому же К. по своей натуре установил на них совершенно астрономические цены: что-то около $400 за один калькулятор, в то время, как такой же серийный калькулятор со стандартной микросхемой стоил в обычном магазине «Электроника» около $10. Эту огромную разницу в цене К. объяснял исключительно новизной заложенных в «Электронику МК-85 С» криптографических идей, к которым он сам не имел никакого отношения.

Непременно загнулась бы организованная им фирма типа «Рога и Копыта», если бы не фальшивые авизо в Центральном Банке России…  

Collapse )

Криптография и свобода. EXECUTE! Глава 4. Фальшивые авизо.

 

Глава 4

Фальшивые авизо

 

В 1992 году в России произошло очень много интересных событий. Накануне, в декабре 1991 года, распался СССР. Хотя многие потом приписывали причину его распада тройке Ельцин – Кравчук – Шушкевич, сообразившей в Беловежской Пуще, но на самом деле все еще очень сильно определялось позицией Украины, где намного раньше был референдум, на котором большинство высказалось за незалежность. СССР умер, новый, 1992 год страна встречала с новым – старым названием – Россия и с демократически избранным и близким к народу (особенно по спиртосодержащей части) Президентом.

С 1 января 1992 года были выпущены на волю цены. Стала очевидна причина ужасающей пустоты в магазинах накануне Нового Года: все торгаши придерживали товар, чтобы потом продать его подороже. Сразу стали вспоминаться сказки про зверства капитализма, где возмущенные трудящиеся объявляли забастовки при повышении цен на 20%. Дети, салаги, не видали настоящего повышения, раза в три меньше чем за месяц. Но тут, справедливости ради, надо сделать одно замечание: условия эксперимента были разные. У них, за бугром, товары при этом никуда не исчезали, а у нас, в самой справедливой и прогрессивной стране, вся власть принадлежала торговому народу, который волен был силою этой власти отменить на некоторое время всякую еду вообще.

И вдруг оказалось, что с 1 января 1992 года власть торгового народа рухнула! Враз не стало наглых продавщиц, кидающих в толпу пакетики с колбасой, теперь эта колбаса свободно лежит целый день на прилавках и никто ее не покупает. Денег таких нет, ибо цены – коммерческие. Как забавно было видеть неприступных еще вчера теток за прилавком, теперь вынужденных улыбаться и чуть ли не зазывать к себе покупателей. Только деньги подавай! Вот где их только взять в таком количестве?

Где-то примерно в июне 1992 года впервые произошло еще одно знаменательное событие: появился свободный курс доллара по отношению к рублю. Он, правда, был и при советской власти, что-то около 90 копеек за 1 доллар, но тех, кто пытался доллары купить или продать сажали в тюрьму: все операции с валютой были «свободным» гражданам СССР запрещены, вся иностранная валюта, по определению, принадлежала государству. Граждане довольствовались только валютой жидкой. И вот с июня 1992 года любой человек в России получал реальную возможность купить или продать американскую валюту, не опасаясь быть отправленным за это за решетку. В момент появления биржевых валютных торгов курс доллара составлял около 125 рублей, и он почему-то сразу же стал очень быстро расти, чуть ли не на 30-40% каждый месяц. Инфляция, неработающая экономика, разборки во властных верхах, негативные экономические последствия распада СССР – все это, конечно же, напрямую влияло на состояние нашей национальной валюты.  Экономика и раньше потихоньку загибалась, но таких простых критериев оценки этого процесса не было. Теперь же появился очень четкий, объективный и не зависящий от правящей элиты критерий: курс доллара по отношению к рублю. Он сразу же стал очень популярным в народе, наравне с прогнозом погоды, а резкое повышение этого курса вызывало заметное раздражение всего населения.

Но была еще одна причина столь резкого роста курса доллара – фальшивые чеченские авизо. Фактически отделившаяся от России мятежная республика быстро нашла способ легкого добывания больших денег с помощью изготовления фальшивых платежных поручений, передаваемых по обычным телеграфным каналам в системе платежей Центрального Банка России. Оказалось, что эти каналы практически никак не защищены от доступа к ним криминала, это самые обычные почтовые отделения связи, по которым любой человек может послать своей бабушке в другой город телеграмму с поздравлениями с Новым Годом. А может и платежное поручение для зачисления на подставную фирму суммы с достаточным числом нулей. Правила составления таких телеграмм были очень простыми и в них в то время практически не использовались какие-то серьезные методы проверки их подлинности.

В ноябре 1992 года курс доллара составлял уже около 400 рублей. Из них, по оценкам ЦБ, 200 рублей – реальная цена доллара, 100 рублей добавляло ближнее зарубежье, активно избавлявшееся от еще советских рублей, а 100 рублей – фальшивые авизо. Для преступников часто курс доллара не играл существенной роли, полученные по фальшивым авизо деньги надо было как можно скорее перевести в доллары, твердую валюту, и это, естественно, приводило к стремительному падению рубля.

Центральному Банку России потребовалась профессиональная, криптографическая система защиты от подделок телеграфных авизо. Но с одним существенным замечанием: она требовалась не просто быстро, а практически немедленно, любая задержка с ее внедрением приводила к колоссальным денежным потерям, раскрутке инфляции, росту курса доллара. А кто мог предложить ЦБ поставить какую-нибудь систему защиты за 2-3 месяца? Генералы ФАПСИ? Да кто из них захочет брать на себя такую ответственность и хлопоты! Да и не было в тот момент за душой у ФАПСИшных генералов ничего, кроме общих разговоров, теоретизирования и лозунгов, а здесь срочно нужно действовать, невзирая на начальственные указивки, не уламывая по несколько дней очередного генерала подписать очередную бумагу, не бегая по нескончаемому бюрократическому кругу. А надавить на них сверху? Но ЦБ – самостоятельная структура, надавить на ФАПСИ не может, а в верхах идет ожесточенная борьба за власть, им не до фальшивых авизо.

Это было по своему замечательное время. Сама жизнь, критическая ситуация, в которой оказался Центральный Банк, вынудили его искать для защиты от фальшивых авизо все возможные средства. Критериями поиска были быстрота внедрения и криптографическая надежность, устойчивая работоспособность и простота в эксплуатации. Первая же моя встреча со специалистами ЦБ, которая произошла в начале сентября 1992 года, сразу же прояснила для меня ситуацию: вот то, реальное и очень нужное дело, где появилась уникальная возможность применить на практике все то, чему нас, математиков, учили на 4 факультете, чему я посвятил столько лет своей жизни.

Execute! ЦБ спасли шифры на новой элементной базе.

Collapse )

Криптография и свобода. Свобода?

 
СВОБОДА?
Погоны сброшены, я стал вольным. Вот она, долгожданная свобода! Вечная аспирантура! Сколько раз за все время моей службы в КГБ я ловил себя на мысли: как же угнетает эта противная зависимость от разных иногда компетентных, но чаще просто напыщенных, надутых от собственной важности начальников, положение бесправного холопа, которого могут послать в совхоз, на субботник-воскресник, на стройку социализма выполнять там самую черную работу абсолютно бесплатно. Ведь та система КГБ, в которой я служил, породила ГУЛАГ, в котором миллионы бесправных заключенных своими костями выстраивали советскую промышленность, работавшую в основном на армию. Все родимые пятна этого ГУЛАГа сохранились в неприкосновенности и во времена моей службы в КГБ: контролеры за приходом и уходом с рабочего места, обязательное высиживание с 9 до 6 вечера даже в том случае, если работаешь в теоретическом отделе, где такой режим оказывает прямо противоположное воздействие на получение требуемого от тебя результата, отлученность от результатов своего труда, дающая широкое поле деятельности разным криптографическим проходимцам. Все официально запрещено: офицеру запрещено подрабатывать на стороне, отлучаться без разрешения начальства из Москвы, самому сменить себе работу, если она стала неинтересной и есть предложения из других мест. Но реально все можно, только втихаря, по партизански, где пошептавшись с нужными людьми, где просто наплевав на грозные приказы и распоряжения начальства. Как в том анекдоте про попа и мужика.
 
-          Батюшка, дозволь в Великий Пост кусочек мяса съесть?
-          Не дозволяю!
-          Но ты же сам ешь.
-          Так ведь я об этом ни у кого не спрашиваю!
 
Реально можно и подрабатывать, пытаясь хоть как-то прокормить семью в трудное время «рыночных преобразований». Но так устроена система: нарушителями является абсолютное большинство, поэтому начальникам легче управлять такими людьми. Чуть что – сразу припоминаются все «грехи» скопом: опоздания на работу, несанкционированные отъезды из Москвы, отсутствие «патриотизма к отделу». На 4 факультете у начальников, собирающихся отчислить слушателя за неуспеваемость, всегда был готов следующий аргумент
 
-          Ходит в неглаженной форме, да и вообще, он в наряде уснул.
 
И вот – свобода, формально начальников больше надо мной нет. Свобода? Нет тупых начальников? Это в России то?
 
Russia. Example.
После победы демократии в России все разрешено. Если перейти на простой язык, то это, в частности, означает, что всем водителям не грех иногда и «подбомбить», т.е. немного подзаработать частным извозом. Это стало общенародным хобби, по крайней мере в Москве и окрестностях, а поскольку в моих пристрастиях автомобиль стоит на втором месте после компьютера, то вечерком, после дневного сидения за компьютером, я частенько выезжал «на охоту». Помимо чисто меркантильных целей, здесь еще удавалось иногда увидеть наглядные примеры из жизни простых россиян, люди, встречающиеся тебе в первый и последний раз, часто бывают очень откровенны и не сдерживают своих эмоций. 
И вот один раз ко мне в машину села молодая и привлекательная женщина лет 30-35. Мы с ней разговорились о том, о сем, по виду – интеллигентная, образованная, приятно побеседовать. И надо же было быть в это время в машине включенным радиоприемнику! Там через некоторое время в выпуске новостей сообщили, что Пенсионный фонд России решил проявить какую-то очередную заботу о россиянах. При слове «Пенсионный фонд» моя собеседница, оказавшаяся бухгалтером какого-то ОАО, враз преобразилась, интеллигентность сняло как рукой, и она стала напоминать разъяренную фурию. Такого отборного трехэтажного мата я, пожалуй, не слышал со времен стройотряда, где мы работали на стройке госпиталя КГБ. Только сейчас он лился из уст этой очаровательной женщины, которая таким образом всю оставшуюся дорогу красочно описывала свои интимные отношения с Пенсионным фондом: как там приходится сдавать отчеты и принимать все возможные позы перед инспектором, доказывая, что ты не верблюд и пени на тебя накладывать не за что, сколько там требуют бумаг по всякому поводу и без повода, какое там столпотворение народа в дни сдачи отчетов, как придираются к заполнению каждой клеточки в каждой бумажке и многое другое, причем ее рассказ был весьма эмоционален и передаваем дословно только в непечатном издании. А ведь это один лишь Пенсионный фонд! Кроме него для возбуждения женщин-бухгалтеров еще есть налоговая инспекция, статуправление, фонды социального и медицинского страхования, в общем, множество поводов для различных впечатлений и встреч.
Это – реальная российская свобода. Свобода чиновничьего бизнеса, ущемляющего миллионы людей, собирающего толпы народа у кабинетов инспекторов из разных регистрационных палат, налоговых инспекций и множества обязательных фондов, бизнеса, основанного исключительно на взятках. Это какая-то совершенно извращенная свобода и демократия, при которой лучше живут не те, кто приносит больше пользы остальным людям, а те, кто делает им больше вреда. Самый богатый человек в мире – основатель Microsoft Билл Гейтс – создал операционную систему Windows, компьютерные сети, Internet, то, что позволило людям во всем мире жить лучше, общаться друг с другом, вывело все человечество в новый, компьютерный век[1]. А что сделали самые богатые люди в России? Купили чиновников и сели на трубу. Как же это тривиально и примитивно!
После увольнения из КГБ у меня появилась масса возможностей почувствовать себя простым россиянином, например, побывать в районной поликлинике. Результатом общения с нашим «бесплатным» здравоохранением стал партизанский стиль мышления: «Живым не сдаваться!». Жизнь по принципу «волка ноги кормят» быстро отрезвила, помогла сбросить розовые очки, сквозь которые мне часто приходилось смотреть на нашу действительность, познакомила со многими новыми людьми, из которых честных и порядочных оказалось все-таки намного больше, чем жуликов и проходимцев, однако последние очень часто оказывались в роли различных начальников. Глядя на пышный расцвет чиновничьего бизнеса в России я невольно сравнивал увиденное со знакомой мне системой КГБ. Сколько общих черт! Те же тупые начальники, подчас нисколько не задумывающиеся о последствиях принимаемых ими решений (в КГБ, пожалуй, даже чуть поумнее были), та же рабская зависимость от них. Например, полностью заплатить все налоги в России в принципе невозможно, а посему практически каждый россиянин зависит от налоговой инспекции, в любой момент ему можно предъявить обвинение. От взяточного геноцида спасает только большое количество и нищета россиян. Про любимых всеми гаишников лучше и не вспоминать, когда я был офицером КГБ, то от них спасала красная книжица и закон о статусе военнослужащего, по которому офицера нельзя было штрафовать. И вот на «свободе» наконец-то дошло: это же клан охотников за людьми, основной задачей членов этого клана являются засады с радарами, каждый удачный выстрел – полтинник или стольник, в зависимости от инфляции.
Принцип «Не верь, не бойся, не проси!» давно уже стал национальной российской идеей, которую столько раз пытались найти правители, живущие на Олимпе. А кто не хочет жить по такому принципу, кто слишком буквально воспринимает декларированную свободу и права человека – тем лучше из России свалить.
Вот такая жизненная позиция выработалась у бывшего офицера КГБ.


[1] Признаюсь, эта фраза вызвала массу споров, когда первый вариант книги был опубликован в Internet. Да, действительно, неправильно ставить в заслугу одному человеку, пусть даже такому уважаемому, как Билл Гейтс, все компьютерные достижения последних лет. Согласен. Наверное, мне надо было бы в этой фразе ограничиться одной операционной системой Windows. Но и этого уже достаточно, это наиболее популярная операционная система в мире, де-факто пробившая себе право на существование даже в таких структурах, как КГБ СССР.  

 


 

Collapse )

 

Криптография и свобода. Свобода? Глава 1. Гениальный директор.

 

Глава 1

Гениальный директор

 

Вернемся в 1993 год. Куда податься после увольнения из ФАПСИ? Вроде ясно: к
К., с которым мы на пару окучивали Центробанк. Но больно уж заметные перемены произошли с ним после успешного завершения эпопеи с системой защиты телеграфных авизо для ЦБ. Хотя нет, скорее это была моя наивность, неумение разбираться в людях, когда я пытался искать в нем положительные черты, слишком уж сильно на меня действовала его показная деловитость и напористость, граничащая с нахальством. Критерием, который помог мне взглянуть на него другими глазами, были деньги, которые Центробанк заплатил за внедрение системы защиты авизо. В 1992 году работы по защите авизо не закончились, потом еще два года мы делали различные специализированные модернизации калькулятора специально для ЦБ и в результате за все эти работы ЦБ перечислил его малому предприятию где-то около миллиона долларов.

Первые же относительно крупные деньги моментально преобразили этого человека. Наши прежние отношения с ним «на равных» сразу же перешли в категорию «начальник – подчиненный», где начальником, естественно, мыслил себя К. Ну на то, кем он там себя мыслил, мне было абсолютно наплевать, мы с ним работали, не заключая никакого контракта, мне же хотелось довести до коммерческого внедрения мою систему «Криптоцентр» и, кто знает, может быть и каким-то образом внедрить ее в ЦБ. Идеи К. были гораздо проще: прихватизировать себе все деньги, получаемые от ЦБ, не допуская в этом деле никаких конкурентов. Обычная и очень банальная история, в которой мне досталась незавидная роль спарринг-партнера в различных махинациях этого «Гениального директора».

Сразу же разорвать наши отношения К. не мог: при общении с ЦБ было слишком много чисто технических проблем, в которых он был абсолютно некомпетентен, а найти мне замену было довольно-таки сложно. Поэтому его задачей на начальном этапе нашего сотрудничества было платить поменьше, а обещать и пускать пыли в глаза – побольше. Одним из способов пускания пыли в глаза был миф о создании имиджа фирмы.

Часто «деловые» переговоры с участием К. больше походили на записки из сумасшедшего дома. Вместо реальной и взвешенной оценки своих возможностей  следовал поток словоблудия:

 

-          Я крупнейший производитель шифровальной техники в Европе!

-          Я вхожу в двадцатку ведущих мировых авторитетов по криптографии!

-          Каждый день я приношу государству экономию в 30 тысяч долларов!

 

и так далее в том же духе. Неудивительно, что многие потенциальные заказчики, вежливо выслушав эту ахинею, делали от ворот поворот. Эти же бредни (скорее всего, на Центробанковские деньги) публиковались и в печати.

Мания величия охватила этого человека. Ему, как солдату-дембелю, хотелось нацепить на себя все, что блестит: чтобы о нем писали газеты, показывало телевидение, в советские времена он, наверное, был бы без ума от счастья, если бы на высокой трибуне юные пионеры повязали его красным галстуком. И вот захотелось ему однажды стать победителем конкурса «Золотой бизнес» и повесить на стенку соответствующую грамотку в рамочке. Стоило это удовольствие в те времена где-то около 5 тысяч долларов: грамотка в рамочке и торжественный вечер со шведским столом в фойе гостиницы «Россия» в придачу.

Но поскольку К. одновременно захотел покататься по заграницам, то так получилось, что в момент этого торжественного вечера он был в Италии, а почетное право попить-погулять в гостинице «Россия» ему пришлось предоставить мне и еще одному Толе, Анатолию Григорьевичу, бывшему офицеру, высокому и стройному, который заканчивал 4 факультет года на 4 раньше меня. У нас с ним сложился прекрасный дуэт.

Шведский стол состоял исключительно из коньяка и водки, которыми встречали прямо в фойе. «Победители» слегка разогревались, а затем началась по-советски нудная процедура вручения грамоток в рамочке, отличавшаяся от награждения победителей соцсоревнования только нахальными попытками раскрутить разогретых победителей «на бабки», т.е. стать спонсорами чего-то. Желающих раскручиваться было немного и вскоре попойка продолжилась, только уже за столиками. Одновременно начались выступления артистов, некое подобие новогоднего Голубого огонька 60-х годов. Очаровательная Клара Новикова с микрофоном в руке стала прогуливаться между столиками и нацелилась на сидевшего рядом со мной красавца Анатолия Григорьевича. Прямым ходом она направилась к нашему столу, а мы с Толей заворожено глядели на нее. И тут…

 И тут подали горячее мясо. С картошечкой. Мясо – это святое, при его появлении я забываю обо всем остальном, душа уходит куда-то в другое место, а руки сами начинают тянуться к ножу и вилке. К моему стыду, в выборе между духовным и съедобным я тогда выбрал последнее. А Клара Новикова, увидя, как сосед ее красавца предал все светлые идеалы искусства, сразу же сделала разворот на 180 градусов и больше такой возможности увидеть вблизи звезду российской эстрады у меня уже не было.  

За нашим столиком был еще один молодой человек, который, как оказалось, - сын одного из сотрудников Спецуправления 8 ГУ КГБ. Торгует импортной мебелью: простой и понятный бизнес, никаких научных заморочек, договорился, купил, продал, потом еще и еще. Мы с ним сразу же нашли общий язык, общение  продолжилось в самых что ни на есть демократических условиях и после того, как официальное мероприятие в гостинице «Россия» закончилось. В общем, когда я наконец-то добрался до дома, выяснилась одна любопытная вещь: грамотка, которая была в рамочке, по дороге потерялась. Рамочка есть, а грамотки в ней нет, видно прикрепили плоховато, не рассчитывали, что у нее будет такая нелегкая жизнь.

Вручение рамочки без грамотки К. напоминало сценку из мультика, в котором Вини Пух и Пятачок дарили ослику Иа-Иа подарки на день рождения. Нам с Толей (который Анатолий Григорьевич) было очень трудно сдержать свои ехидные эмоции, глядя на то, как К. воспринимает всерьез эту мишуру, хотя и весьма недешевую.

 

Жизнь в его конторе очень часто напоминала какой-то дурдом, в котором К. постоянно с кем-то ругался: с уборщицами, с завхозом, с бухгалтерами, с молодыми программистами. Такая уж у него была натура – склочной бабы, которая всегда и всем недовольна. Ту мизерную зарплату, которую он выплачивал, считал верхом благодеяний, за которые все должны быть обязаны ему до гроба.  «Я вас кормлю» - любимое высказывание этой «кормящей матери», занятой целый день склоками, пустым трепом, сплетнями и завистью. Его высокомерие становилось все больше и больше с каждым очередным Центробанковским вливанием.

Сколько раз я упрекал себя за ту наивность, с которой связался с ним! Практически ни один человек не мог проработать с К. больше года, все, кто приходили и уходили, были плохими, хорошим – один К. Пределом его мечтаний была торговля: водкой, гербалайфом, его убогими «Шуриками», всем, где есть возможность обмана, легкие деньги, общение с жуликами и проходимцами и все остальные прелести из жизни в «свободной» России в начале 90-х годов. После службы в КГБ, где, несмотря на все остальные перипетии, я общался с людьми порядочными, интеллигентными, образованными и честными, переход к общению с К. все чаще начинал вызывать омерзение. Быстро дошло, что никаких денег мне здесь не видать, как своих ушей, одна только начальная школа реальной жизни. Все-таки подобных типов в России достаточно много и надо один раз переболеть этой болезнью, чтобы к ней выработался устойчивый иммунитет. А в период болезни стараться не забывать своей основной специальности – математика-криптографа-программиста, не опускаться до торгашеского уровня и относиться ко всему этому с юмором. Так легче переносится эта неприятная, но не смертельная бацилла.

 

-          Господин Гениальный директор, а какое место Вы занимаете в двадцатке ведущих мировых авторитетов по криптографии?

 

Но одно дело было реальным и бесспорным – это Центробанк, единоличную заслугу в оснащении которого К., естественно, присвоил сам себе. В его контору стали иногда заглядывать весьма нетривиальные личности, во встречах с которыми доводилось поучаствовать и мне. Правда, чаще всего во время словоблудия Гениального директора хотелось просто покрутить пальцем у виска, но утешало одно: собеседники, наверное, тоже обладают чувством юмора. Но один раз К. укатил в какую-то очередную заграницу, и встречать японскую делегацию довелось мне и Анатолию Григорьевичу, без Гениального, к нашей обоюдной радости. Эта была делегация из какого-то японского университета, которая изучала условия ведения бизнеса в России, и направила ее к нам партия «Яблоко».

Эта встреча запомнилась мне по одному эпизоду, о котором чуть ниже. А началась она с каких-то дурацких вопросов, которыми эти инопланетяне стали пытать нормального советского человека.

 

-          Какая на Вашей фирме проводится финансовая политика?

-          Упало – обналичили.

-          А какая часть доходов идет на выплату заработной платы?

-          По ведомости или черным налом?

 

Ну и все в том же духе. Водка, закуска – все в холодильнике, ждут своего часа, а они тут про какую-то финансовую политику! Да в России может быть только одна финансовая политика: приплыли деньги – прячь их поскорее, пока родное государство их не умыкнуло. Это у них там в Японии рабочий час работает на государство, а все остальное время – на себя и на фирму. А в России государство хочет, чтобы 110% всех доходов уходило на налоги и прочие явные и неявные поборы, а люди при этом жили за счет святого духа и еще оставались должны государству. Но не может: нет у святого духа таких денег. Поэтому вместо святого духа в России появился «черный нал» и блестяще справился с поставленными ему демократическими партией и правительством нелегкими задачами. И вот все это я постарался популярно объяснить японцам.

Насколько они поняли все мои объяснения – не берусь судить. Но по некоторым косвенным признакам нечто подобное, изложенное в несколько иной форме, им, скорее всего, уже приходилось слышать.

Тривиальные истины всегда неинтересны. Поэтому, по-возможности поскорее закончив дискуссию о «финансовой политике» в России, я предложил гостям менее тривиальное зрелище – посмотреть свою систему «Криптоцентр». Японцы, гуманитарии, о криптографии услышали впервые, и показ живой, работающей криптографической системы произвел на них впечатление. Ведь это был 1993 год, тогда еще не было встроенных криптографических функций в операционные системы компьютеров и рынок криптографической продукции был экзотичен и свободен.

И вот потом произошел тот эпизод, который навсегда остался в моей памяти. Праздношатающейся публики, захаживающей в контору, было достаточно, десятки раз я показывал и пытался объяснить разным личностям свою систему «Криптоцентр», они с умным видом все выслушивали и сматывались, раздавая направо-налево кучу обещаний все это купить, внедрить в своем регионе, стать нашими дилерами и т.п. Японцы же, вежливо выслушав все мои рассказы криптографа-фанатика, вкусив после этого русского гостеприимства, сделали весьма нетривиальный жест.

 

-          Спасибо за очень интересную встречу. Мы отняли у Вас очень много времени, которое Вы могли бы посвятить своей работе. Но мы готовы компенсировать эти потери. В этом конверте 200 долларов, которые, как мы поняли, дополнят тот «черный нал», который есть на вашей фирме.

 

Немая сцена. Такого в новейшей истории России я еще не встречал. По инерции ближайшие 10 лет я голосовал исключительно за партию «Яблоко», которой симпатизировал и без японцев. Но теперь на вопрос: «А почему ты голосуешь именно за них?» у меня всегда был простой и понятный ответ: «За 200 долларов!».

 

По моим наблюдениям, у всех личностей, подобных К., есть вера в чудо. Кропотливый повседневный труд инженера – это не их удел. Одним махом они намерены решить все мировые проблемы, мелкие технические детали – не в счет. Такой идеей–fix у К. было сотрудничество с иностранным партнером, который начнет продавать по всему миру его ломающиеся от малейшего дуновения ветерка «Шурики». Таких желающих почему-то не нашлось, но на Центробанковской инерции удалось установить деловые контакты с одной южноафриканской фирмой, которая предложила нам продавать в России свою продукцию – телефон и факс, обеспечивающие шифрование передаваемого сигнала. Аналоговый сигнал в этой аппаратуре преобразовывался в цифровой и, следовательно, появлялась возможность гарантированного зашифрования передаваемого цифрового сигнала.  Для этих целей необходимо было установить в эту аппаратуру свой алгоритм шифрования и, естественно, выбор пал на схему типа «Ангстрем-3».

К. подписал контракт с этой фирмой, по которому их инженеры оказывали нам содействие в проведении модернизации этой аппаратуры и таким образом мне удалось впервые познакомиться с зарубежными специалистами, с уровнем их квалификации и стилем работы.

Тут и впоследствии мне еще не раз приходилось вспоминать добрым словом родную криптографическую alma-mater, 4 факультет. Те качества, которые нам прививали с раннего возраста вместе с математикой, это теперь те козыри, с которыми можно общаться по крайней мере на равных с иностранной фирмой и ее инженерами. А у них ведь тоже не все бывает гладко, часто возникают чисто технические проблемы, в процессе решения которых и познается, кто есть who.

Поставленный нам телефон не работал. Приехавшие в первый раз с фирмы ребята были веселыми и общительными, но сделать так ничего фактически и не смогли. Телефон по-прежнему не работал, несмотря на все заверения, что причина этого вот-вот будет найдена. После нескольких месяцев бесплодных обменов мнениями по факсу, фирма наконец-таки прислала к нам своего ведущего инженера Дэви.

На каждой фирме есть люди, составляющие ее золотой фонд и Дэви, несомненно, был именно из этой категории. Сравнительно молодой парень лет 30-35, веселый, общительный и досконально разбирающийся во всем, что было связано с этим телефоном. Для него не было никаких проблем, он запросто перепрограммировал и перешивал ПЗУ, прекрасно разбирался в алгоритмах оцифровки аналогового сигнала, был одарен замечательным слухом и, кроме всего прочего, поражал своим ответственным отношением к делу. Мне было жутко интересно общаться с ним, а ему, как я подозреваю, было интересно послушать про криптографию, о которой он раньше не имел большого представления. За несколько дней мы с ним на пару смогли подготовить программу для записи в ПЗУ, в которой был реализован алгоритм шифрования типа «Ангстрем-3». Я на Notebook писал различные тестовые программы, Дэви переписывал их на имитатор ПЗУ в компьютере, а затем мы сравнивали результаты работы. В конечном итоге возникла идея провести полное тестирование не на имитаторе, а на реально подготовленном ПЗУ и сравнить результаты с моими тестовыми программами на компьютере. Но для этого Дэви нужен был специальный прибор – Digitaser, который он смог бы подключить к ножкам-контактам ПЗУ и получить на его экране снимаемую с них цифровую последовательность. Это достаточно сложный прибор и у Дэви его с собой не было.

И тут у К. возникла идея: свозить Дэви на завод в Зеленоград, где были эти Digitaserы, там можно будет все протестировать, а заодно показать иностранному инженеру ведущее советское предприятие электронной промышленности. Если бы К. побольше общался не с разными зеленоградскими начальниками, а с простыми работягами, то наверняка бы десять раз подумал о возможных негативных последствиях показа зеленоградского «социалистического реализма» перед тем, как тащить туда прекрасного зарубежного специалиста.    

С Серегой, работавшим в Зеленограде небольшим начальничком, мы накануне договорились о пропусках на 10 часов утра.  Серега все это перепоручил какой-то девочке, которая про них то ли забыла, то ли что-то перепутала, в общем, пропусков в 10 утра не было. Пока с помощью советского внутреннего телефона (мобильников тогда практически ни у кого еще не было) удалось дозвониться до вечно где-то бегающего Сереги, прошло полчаса. Еще с полчаса Серега ругался с девочкой, снова перепоручал все ей, короче говоря, на сам завод мы попали уже ближе к обеду.

Я никогда не был на фирме у Дэви, но по моим более поздним корейским представлениям, иностранная фирма – это в первую очередь сотрудники, работающие на своих рабочих местах. Серегина зеленоградская контора в 1993 году – это куча рабочих мест, заваленных всякими чудесами советской электроники, но без всяких признаков человеческого присутствия. И вот в этих необитаемых завалах мы с Дэви начали искать заветный Digitaser. Его радость по поводу сравнительно легко найденного первого Digitaserа оказалось преждевременной: сие чудо техники не работало. Найти второй оказалось уже посложнее, но и он мало чем отличался от своего первого собрата. На поиски третьего мы уже отправились вместе с Серегой по нескончаемым и абсолютно необитаемым зеленоградским лабиринтам и где-то на втором или на третьем уровне этой realty-бродилки наконец-таки наткнулись на то, что надо. Радости Дэви не было предела – этот Digitaser работал! Он тут же стал подключать его к ножкам ПЗУ, а Серега с вдруг откуда-то появившимися сотоварищами сразу же вспомнили, что настало время обеда и пора отметить российско-южноафриканское  сотрудничество, что все уже в холодильнике и ждет заветного часа.  

Дэви дорвался до работы, его уже больше не интересовало ничто на свете. Все серегины напоминания про обед остались без ответа, так что российско-южноафриканское сотрудничество приобрело вполне привычные очертания: русские зеленоградцы пьют–гуляют, мы с Дэви – работаем. Первое знакомство зеленоградской публики с Дэви состоялось, народ разбежался, наконец-то наступила рабочая атмосфера, только вот результаты у Дэви на экране Digitaserа почему-то не совпадали с теми, что у меня на экране Notebook. Могла быть куча разных причин: неправильно подключили Digitaser, не та ножка ПЗУ, не тот сигнал, не то подали на вход, не те ключи и т.п. Дэви последовательно, step by step стал перебирать всевозможные варианты, а мне пришлось все время отгонять от него вдруг откуда-то вылезших во время обеда зеленоградских коммерсантов. Они  наперебой предлагали ему купить партию сникерсов, гербалайфов, шмоток и чего-то еще.

В поисках причины несовпадения результатов прошел весь день. Дэви все это время был с головой в работе, никак не реагировал на очередные серегины призывы «прерваться и перекусить», его ничего больше не интересовало на зеленоградском заводе (по моему, того что он там увидел в первые часы, было достаточно), важен был лишь конечный результат, ради которого он, знающий себе цену специалист, прекрасный и очень ответственный инженер, прилетел за тысячи километров из Южной Африки в Москву. И Дэви в конце концов победил! Победил этот бардак на зеленоградском заводе, победил советские Digitaserы, советские пьянки-гулянки, советских назойливых коммерсантов. К вечеру, когда весь завод уже окончательно вымер, результат на экране Digitaserа у Дэви совпал с моим на Notebook. Это было бесспорное доказательство того, что схема «Ангстрем-3» запрограммирована в ПЗУ верно и работа выполнена успешно. Голодного, но довольного проделанной работой Дэви, я повез к себе домой, в свою двухкомнатную квартиру покормить и показать условия жизни советского инженера.

Не поверил. Нельзя, говорит, жить в таких условиях: 5 человек в двух комнатах. А где же гостиная? Я спросил про его условия жизни – двухэтажный дом в пригороде Кейптауна, три машины: Volvo – его, для поездок на работу, Wolkswagen – для поездок жены по магазинам, джип – для воскресных поездок к морю.

 

-          А сколько стоит такой дом?

-          Около 20 тыс. долларов.

-          Дешевле моей квартиры в Москве. Давай меняться!

 

Порассказав Дэви о наших реалиях, я узнал от него некоторые подробности о жизни в Южной Африке. Рассказ Дэви немного отличался от того образа Южно-Африканской Республики, который так красочно описывала в течение многих лет советская пропаганда: расизм, апартеид, белые убивают черных, а те горят справедливым возмездием. «Да я когда из дома ухожу, то даже двери не запираю» - поведал Дэви. Тихая, спокойная страна, уважающая труд инженера, труд человека, приносящего общественную пользу. Попробуй-ка в Москве не запереть на три замка квартиру, уходя на работу, или, хотя бы для начала, не вытащить магнитолу из машины! Сколько раз мне потом приходилось убеждаться, насколько далека наша пропаганда от реальной жизни, как она примитивна, выпячивая у других то, что там может быть и есть, но незаметно, незначительно, и не замечая успехов в экономике. Ибо если говорить об экономике, то тут уж всем советским пропагандистам приходится совсем туго. Огромная страна Россия, куча природных ресурсов, все, абсолютно все условия для того, чтобы быть экономически высокоразвитой страной, быть на самом деле ведущей мировой державой не только по количеству танков и ракет, но и по товарам «ширпотреба», товарам для людей. Например, вся Южная Корея просто завалена китайскими товарами, дешевой китайской электроникой, одеждой, продуктами. А есть ли там российские товары? Один раз, увидев на корейском рынке армейский бинокль с серпом и молотом, я из любопытства купил его. Вот он, единственный российский товар в Корее! Но моя радость была преждевременной: под кучей чисто российских брэндов – автоматов Калашникова и ракет – в конце концов нашлась и простенькая надпись: made in China. Впрочем, о тех чувствах, которые испытывает советский человек, вырвавшись на волю из самой справедливой на свете страны, я постараюсь рассказать попозже и, может быть, даже не в этой книге. А сейчас пора назад, в Москву 1993 года, в контору г-на К..

Что же стало с этим телефоном дальше? А ничего. Он, конечно же, обладал гарантированной криптографической стойкостью, но достигалось это за счет сложности его реализации, откуда вытекали частые сбои при связи по не очень-то надежным советским телефонным каналам, различные неудобства для пользователя и, конечно же, высокая цена. К. по привычке заломил за него совершенно астрономическую цену: свыше 5 тыс. долларов за один аппарат и всем нагло врал про то, что этот телефон производится в Зеленограде. Надежды окучить по второму разу Центробанк не оправдались, там уже были сыты по горло его «Шуриками», а остальные потенциальные покупатели, едва узнав про цену, быстро делали от ворот поворот.

Менеджер предприятия должен трезво взвешивать свои возможности, прикидывать не только сиюминутные, но и отдаленные шаги. А К. все время наивно верил в разные чудеса. Один раз такое чудо свершилось с его допотопными калькуляторами, но все надежды на второе чудо (заграница нам поможет) были совершенно безосновательны. Потребности в подобных телефонах на российском рынке не было. 

Collapse )